Страница 109 из 150
Интригуют ли вас тайны ритуалов примитивных народов?.. восхищает ли вас гром барабанов дикаря?.. Оригинальная и экзотическая музыка Леса Бакстера родилась из желания соединить собственные творческие идеи с ритуальными мелодиями и соблазнительными ритмами диких народов, обитающих в отдаленных джунглях и тропических портах, чтобы отразить все цвета страсти, отличающие выразительную эмоциональность этих людей[874].
Не имея намерения подробно расписывать историю формы, задокументированную в мельчайших деталях на десятках интернет-сайтов, я все же полагаю уместным указать, насколько тесно «музыка под настроение» и «экзотика» переплелись с материалом «сладких» оркестров прошлого, мейнстримной поп-музыкой для взрослых 1960-х гг. и кул-джазом[875]. Уэстон работал аранжировщиком у Томми Дорси и настаивал на том, что даже записи его со струнными оркестрами обладают свингом, который отсутствует у других ансамблей, играющих easy listening, хотя вопрос был всего лишь в степени его присутствия, так что мало кто из поклонников подобной музыки был склонен проводить такое же разграничение. Джордж Ширинг[876] был пианистом и композитором-новатором, однако названия его альбомов, вроде Velvet Carpet («Бархатный ковер») и Black Satin («Черный атлас») показывают, что рынок часто рекламировал его как исполнителя «музыки под настроение», а его аккордовое голосоведение и неоклассические гармонии нашли свое отражение в аранжировках Риддла для Фрэнка Синатры и на пластинке Мартина Денни[877] Exotica, которая благодаря нескольким уместно звучащим птичьим трелям провела пять недель на вершине хит-парада в 1959 г.
Притягательность «звуков джунглей» в музыке, которая во всем остальном напоминает осовремененную версию уайтменовской «джазовой классики», может удивить многих читателей, однако она становится понятнее, если рассматривать подобный материал как акустическую сцену, превращающую комфортабельные гостиные — или «берлоги» — представителей среднего класса в своего рода пригородный райский уголок. Как указывает Кир Кейтли, данная притягательность также связана с улучшением качества записей, которые в конце 1950-х гг. начали выпускаться в стереоформате и, таким образом, создавали иллюзию того, что птицы, поющие на пластинках, находятся прямо в комнате. HiFi & Music Review — один из многих популярных журналов, посвященных аудиотехнологиям, — в 1958 г. писал, что «некоторые владельцы качественной техники, вместо того чтобы отдаться власти оперной или камерной музыки или хотя бы рок-н-ролла, слушают записи ради удовольствия просто „слышать“ звуки, которые трудно отыскать в обычной гостиной»[878]. При таком подходе одной из крайностей будет прослушивание исключительно звуковых эффектов, другой — отношение к квартетам Бартока или же джазу Брубека как к звуковым эффектам (при этом необходимость делать выбор между той или другой крайностью возникает далеко не всегда: первая стереофоническая долгоиграющая пластинка, выпущенная лейблом Audio Fidelity в 1957 г., содержала музыку коллектива The Dukes of Dixieland на одной стороне и набор звуков поезда — на другой). Корреспондент Saturday Review писал по этому поводу: «Если двое или более мужчин собираются вокруг фонографа, — значит, они не намерены слушать музыку, если только запись не призвана иллюстрировать какие-то аспекты их дискуссии»[879].
Эта цитата также подчеркивает, что качественная аппаратура в то время рассматривалась как чисто мужское помешательство. «Жены поют стереоблюз гостиной» и «Девчонки не врубаются», писал Billboard в заголовке текста о том, как стереоколонки и провода загромождают и захламляют семейные комнаты[880], и одна из отличительных черт рынка альбомов того времени в том, что подавляющая часть рекламы здесь была нацелена на взрослых мужчин. Это видно как по тому, что упор в ней делался на технологии записи — New Orthophonic[881] RCA, дуо-фоническая запись[882] Capitol и звукозаписывающий процесс Perfect Presence Sound компании Mercury, — так и по тому, насколько часто обложки пластинок украшали полуодетые модели. Журнал Playboy, начавший выходить в 1953 г., отводил аудиокомпонентам почти столько же места, сколько и своим девушкам, а современные поклонники часто называют материал «альбомов под настроение» тех времен музыкой «для холостяцкого жилья в космическую эру» (“space-age bachelor-pad” music). Данное определение подразумевало не просто потребителя-мужчину, но такого мужчину, который создает в своем жилье «соблазнительную» атмосферу, а это, в свою очередь, предполагало, что хотя записи покупают мужчины, наслаждаются ими женщины. Как красноречиво выразился Джонни Мэтис, очередное открытие Митча Миллера: «Никакие другие средства не способны воспроизвести продолжительный поток расслабляющих песен в тот самый нужный момент, когда люди решают пообжиматься на софе или на медвежьей шкуре, а потому лишь фонографические записи становятся катализатором, генерирующим чувственные вибрации, которые стимулируют самые интимные формы занятия любовью»[883].