Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 108 из 150

Многие покупатели продолжали приобретать музыку песня за песней даже после появления формата долгоиграющей пластинки. Хотя новые альбомы Columbia предлагали от пятнадцати до двадцати минут непрерывного звучания каждой стороны пластинки, в конце 1940-х гг. компания оказалась вовлечена в так называемую «битву скоростей»: ее продукция конкурировала не только со старым форматом на 78 оборотов, но и с новыми легкими, небольшими и прочными синглами на 45 оборотов, выпускаемыми RCA, — их было проще транспортировать, чем диски на 78 оборотов, так что они стали излюбленным носителем ориентированных на хиты независимых лейблов. Также довольно много потребителей не видели необходимости приобретать музыку в какой бы то ни было форме. Хотя продажи пластинок росли, радио все еще оставалось основным средством распространения музыки в большинстве домов, а наличие конкурирующих форматов на какое-то время отпугнуло покупателей, которые не понимали, какой тип проигрывателя им приобретать. Со временем, однако, производители начали выпускать устройства, способные проигрывать диски на всех трех скоростях, и когда радио уступило место телевидению, долгоиграющие пластинки стали одним из основных источников домашней фоновой музыки.

В первые полтора десятка лет существования долгоиграющих пластинок на этом носителе выходили в основном саундтреки и оригинальные записи. Бродвейская версия «Юга Тихого океана»[864] была самым продаваемым альбомом 1949, 1950 и 1951 гг. и продолжала хорошо расходиться до 1953 г., а таблицы чартов Billboard с 1955 по 1965 г. содержат шесть пластинок с записью различных шоу среди десяти самых продаваемых альбомов. Самое впечатляющее в подобных цифрах — их неизменность с течением времени. Хотя ни один альбом не повторил трехлетнего успеха «Юга Тихого океана», пластинки с записями оригинальных представлений «Моей прекрасной леди» и «Звуков музыки»[865], а также саундтреков к фильмам «Юг Тихого океана» и «Вестсайдской истории» (1961)[866] удерживались на верхних строчках хит-парадов от 15 до 55 недель и не покидали чартов в течение нескольких лет («Моя прекрасная леди» находилась в хит-парадах более девяти лет — рекорд, побитый лишь дважды, сначала Greatest Hits Джонни Мэтиса[867], а затем, двадцатью годами позже, — Dark Side of the Moon группы Pink Floyd)[868].

Популярность записанных шоу демонстрирует определенную преемственность между рынком долгоиграющих пластинок и рынком альбомов на 78 оборотов, однако новый формат также порождал новые подходы и стили. Одним из них была «музыка под настроение» (mood music), не имеющая никакого смысла вне носителя в виде долгоиграющей пластинки, потому что задачей ее является создание романтической музыкальной атмосферы в течение долгого времени. Считается, что первую полноценную пластинку «под настроение» записал Пол Уэстон, муж и аранжировщик Джо Стаффорд, — она называлась Music for Dreaming и в оригинале вышла в 1945 г. как коллекция дисков на 78 оборотов. Однако лишь с появлением долгоиграющей пластинки «настроение» становится жанром, каковой статус был закреплен Mood Music того же Уэстона, выпущенной на десятидюймовом лонгплее в 1953 г. Самыми популярными альбомами того года были Music for Lovers Only Джеки Глисона[869], за которой в следующем году последовали его же Music, Martinis and Memories и Music to Make You Misty — а также его оркестровая версия балета Tawny, — так что в итоге телевизионный комик (который не исполнял и не аранжировал собственный материал, а был лишь продюсером и знаменитостью, привлекавшей к проектам внимание) оказался автором четырех из десяти самых продаваемых долгоиграющих пластинок того года, вызвавших повсеместный интерес к стандартам, исполненным струнным оркестром с легким намеком на джаз. Подобные записи во многом подпитывались ностальгией по исчезнувшим стилям танцевальных коллективов, и вполне естественно в этом смысле, что их успех сопровождался успехом дисков с диксилендом. Звездой оркестров Глисона был трубач Бобби Хакетт, исполнивший соло на String of Pearls Гленна Миллера; одновременно с записями Глисона в верхнюю десятку попали саундтрек к фильму «История Гленна Миллера» и антология старых миллеровских песен, использовавшихся в этой картине. (Хотя Миллер пропал без вести над Ла-Маншем в 1944 г., его оркестр собрался заново в 1946 г. под руководством певца и саксофониста Текса Бенеке, а к началу 1950-х гг. существовало уже несколько сходно звучащих коллективов, игравших миллеровскую версию тщательно аранжированного свинга.)

Если музыка была ностальгической, то оформление пластинок — нет. В 1954 г. журнал Time указывал, что «в отличие от прошлых времен, когда… популярные записи хранились в коробках, и едва ли кто-нибудь мог помыслить о том, чтобы собирать из них альбомы», ныне поп-пластинки стали «таким же обычным делом, как и дешевые романы. И все чаще и чаще на их обложках появляются такие же, как и на обложках романов, полуодетые красотки». Среди примеров подобного рода приводились уэстоновский альбом Dream Time Music, коллекция стандартов, исполненных струнным оркестром, украшенная «взлохмаченной брюнеткой с голым торсом, бредущей по туманному ландшафту» и «The Passions Леса Басктера[870], номера которой назывались „Отчаяние“, „Экстаз“, „Ненависть“, „Похоть“, „Ужас“, „Ревность“ и „Радость“, а на обложке была изображена возбужденная молодая женщина, явно находящаяся под влиянием перечисленных эмоций»[871].

Если Уэстон был отцом «музыки под настроение», то Бакстер — отцом «экзотики». Популярный глава голливудского оркестра, Бакстер аккомпанировал Нэту Кингу Коулу при записи двух значимых хитов последнего, Too Young и Mona Lisa (хотя все аранжировки на деле были написаны Нельсоном Риддлом), и первым его «экзотическим» хитом был Music Out of the Moon 1947 г., диск на 78 оборотов, на котором можно было услышать космический звук терменвокса[872]. За двадцать с лишним лет Бакстер переместил своего слушателя с отдаленных планет в тропические джунгли (самым известным примером тут может служить его пластинка, ставшая оркестровым дебютом Имы Сумак[873], Voice of the Xtabay, попавшая на третье место в итоговый хит-парад 1951 г., и того же года Ritual of the Savage, включающая в себя часто исполняемый с тех пор номер Quiet Village). Текст на обложке последнего альбома представляет собой весьма точный синопсис той фантазии, что породила на свет тысячи имитаций: