Страница 54 из 73
растопило жидкую грязь, из-под копыт полетели брызги, и путешествие перестало быть
приятным. Иван закутался в плащ, прикрыл полой Сова и начал крутить головой, пытаясь
сообразить, где они находятся. Оказалось – двигаются вдоль опушки Заповедного леса!
Кадавр везет их потихоньку, даже не думая заехать внутрь!
Техномаг спешился и попытался заглянуть в настройки кадавра, но его остановил усталый
голос Сова:
– Ты сейчас будешь направляющие кристаллы чинить или просто войдешь в Зачарованный
лес?
Иван кашлянул, спрятал перчатки и инструменты обратно в саквояж, захлопнул лючок
доступа и, взяв кадавра под уздцы, сошел с дороги прямо в широкую полосу мелких
сосенок, густо оплетенных покрасневшими листьями земляники. Кадавр заупрямился было,
но Иван отдал четкий приказ:
– За мной! – и конь не смог сопротивляться.
Продираться через сосновый подрост пришлось долго. Иван шагал, тянул коня, слушал
ехидные комментарии Сова и так втянулся в этот марш, что едва не упал, когда подрост
кончился, и он вышагнул в обычный светлый бор, полный аромата мокрой хвои, увядших
трав и… чего-то смутно знакомого!
Принюхавшись, Иван хмыкнул – так пахла лаборатория целителей в ТАЗу! Смесь запахов
дегтя, топленого жира, возгонки трав, спиртовых настоек, сушеных грибов и растертых
в порошок пряностей.
Ориентируясь на запах, примерно через час царевич вышел к белой каменной стене и
удивленно остановился – стена поднималась на добрых три сажени вверх! Словно не
скромный монастырь в лесу, а крепость где-нибудь у границы со свеями или монголами!
Осторожно двинувшись вдоль стены, Иван вскоре набрел на тяжелые дубовые ворота,
украшенные крупными шляпками гвоздей, и постучал в калитку. Отворилось малюсенькое
окошечко, внутри блеснули настороженные глаза:
– Кто? – глухо спросил голос.
– Царевич Иван, к царице-матушке! – ответил он.
– Ждите! – окошечко захлопнулось, и наступила тишина.
Иван прислонился плечом к воротам и задумался. Правильно ли он поступил, приехав
сюда? Что, если он ошибся, и матушки тут нет? Царь-батюшка ведь не сюда царицу на
богомолье отправлял, в другую обитель! Да и Елена… Здесь ли она? И что делать, если
все же здесь?
Он так задумался, что не услышал скрипа засова, просто с трудом удержался на ногах,
когда калитка распахнулась.
– Заходите, да быстро! – суровая старуха в подряснике, апостольнике, с крупными
четками на веревочном поясе придержала калитку, чтобы кадавр аккуратно переступил
высокий порог.
Дальше был узкий каменный коридор, перехваченный решетками, щетинящийся нишами с
самострелами и острыми копьями. А за ним – просторный двор, мощенный камнем. Старуху
сменила молодая женщина с опущенной головой – она показала конюшню, а после повела
Ивана куда-то в бок, между другими каменными строениями и наконец открыла невысокую
дверь:
– Тут обождите!
Царевич шагнул вперед и словно налетел на стену.
Маленькая узенькая келья из тех, что устраивают внутри стены. Одно оконце, выходящее
во двор, под ним стол. Рядом скамья, покрытая колючим войлоком, полка с книгами и
травы. Всюду пучки трав, на подоконнике – ступка и шкатулка со знакомой резьбой. Два
зверя – лев и грифон – сцепились в схватке.
Иван сел на скамью, забыв о том, что на плече сидит Сов. Просто смотрел на знакомую с
детских лет вещицу, вдыхал аромат трав и с трудом сдерживал слезы.
Легонько скрипнула дверь.
Царевич вскочил, задев макушкой пучки трав, и замер, глядя на мать. Василиса – все
такая же юная, прекрасная, только печальная, тонкая, с мудрыми грустными глазами,
смотрела на вымахавшего выше нее сына и тоже едва сдерживала слезы.
Они обнялись, и если на бурое сукно монашеского одеяния упали горько-соленые капли,
никто не придал этому значения. Они наконец встретились.