Страница 53 из 73
Глава 33
Живая и мертвая вода прибыли только через сутки.
За это время Иван так извел Сова, что волхв готов был выть на луну! Однако
ограничился тем, что сварил крепкое сонное зелье и подлил его царевичу в бульон.
Когда же побитый и простуженный Иван уснул, Сов вышел из шатра, передернул плечами,
подпрыгнул, прямо в воздухе обрастая перьями, и бесшумно поднялся выше. Облетел лес,
часть тракта, покружил у шатра и уселся поджидать добычу. Заяц, птичка размером с
вальдшнепа, еще один заяц…
Когда стало светать, Сов устало опустился на землю, принял человеческий облик и,
сонно жмурясь, взялся разделывать добычу. Потом развел костер, набрал в котелок
воды, поставил мясо весело булькать над огнем и, зевнув, снова прилег у порога и
уснул.
Проснулся от недовольного клекота сокола, усевшегося на сосну рядом с шатром.
– О, прилетел! – обрадовался Сов. – Давай сюда!
Сокол в ответ передал картинку коровы.
– Да будет тебе мясо, будет! На вот пока… потроха заячьи, свежие! – попытался
договориться волхв.
Посыльный нехотя слетел пониже, чтобы подкрепиться с дороги, а Белый ловко снял с его
лап два крохотных пузырька. Один был залит белым воском, второй – черным. В спешке
Сов даже не стал читать записку на очень тонком листе, прикрепленную к флаконам, –
торопился к Ивану.
Царевич уже не спал.
Чувствовал он себя плохо – сначала перенапрягся, передавая птице облик Хранительницы,
отчего его тошнило, потом с трудом поел и заснул, и, пока спал, отлежал себе все
тело так, что даже встать самостоятельно не мог!
Счастье, что явился Сов, помог размять руки и ноги, вывел на короткую прогулку,
усадил у огня и сказал:
– Сокол вернулся. Мы ему теперь коровью тушу должны.
– Воду принес? – оживился Иван.
– Принес, только чтобы в столицу сразу ехать, одной воды мало!
Царевич нахмурился.
– Ты в пути отощал, да и раньше колобком не был… Вода мертвая раны заживит, а где она
на них силы возьмет? Да у тебя же! Будешь скелетом светить и ни шагу сделать не
сможешь, – обстоятельно напомнил Сов.
– И что делать? – Иван упрямо набычился.
– Вот, ешь суп, мясо жуй, как наешься, одну капельку на тебя капну. И снова суп. И
так до вечера. А уж на закате живой водой на тебя брызну, и спать ляжешь. С утра
поедем.
Царевич взглянул на солнце, которое едва-едва поднялось к зениту, нетерпеливо повел
плечами и взялся за ложку. Он выхлебал примерно треть наваристого бульона и пожевал
мяса, после чего устало откинулся на стоящую за спиной березу:
– Все, сыт!
Сов пожал плечами – ему доводилось лечиться мертвой водой, так что он знал, что Иван
съел мало и поплатится за это. Царевич торопится и потому сам себя наказывает за
спешку. Волхв спокойно подошел и капнул одну каплю на макушку – туда, где у Ивана до
сих пор красовалась шишка.
В первую секунду царевич аж глаза прикрыл от удовольствия – назойливая боль в голове
прекратилась, на макушку словно холодок пролился, а через секунду его скрутило –
ноги и руки вдруг натянулись, словно он тянул за узду тяжеловоза, клацнули зубы, во
рту стало сухо, и… здоровенный молодой парень постыдно свалился в обморок!
Очнулся, полулежа на траве, рядом сидел Сов и пихал ему в губы кружку с ледяной
водой:
– На! Пей давай! Ключевая! Пей, говорю!
Медленно, крупными глотками Иван выцедил холодную воду и, только опустошив кружку,
смог заговорить:
– Что это было?
– Есть надо нормально! У тебя голова пробита! Простуда страшная! А ты решил одной
миской бульона все вылечить? Садись и ешь! Новую каплю до вечера не дам!
Иван сделал кислое лицо, но на самом деле есть ему хотелось страшно, так что он вновь
взялся за ложку и до самого вечера хлебал “суп”, отвлекаясь на травяной чай, пока
Сов искал в окрестных деревушках корову на продажу.
Сокол получил свой выкуп и успокоился, а ворчащий волхв вернулся к шатру,
одобрительно глянул на пустой котелок и вручил Ивану круг домашней колбасы, ломоть
рыбника, мешочек подсоленных сухарей и туесок меда:
– Вот, прикупил по мелочи, ешь!
Царевич не возражал – налил в щербатую чашку свежую порцию отвара и взялся за сухари.
Соскучился по хлебу.
Пока он жевал, Сов сбегал к родничку, умылся, послушал птиц, собравшихся в кустах у
воды, а когда вернулся к шатру, снова капнул на Ивана мертвой водой.
Второй раз прошел полегче – ноги и руки только слегка занемели, закружилась голова, и
пересохло во рту. Выпив пару кружек воды, царевич вяло дожевал рыбник, получил на
макушку капельку живой воды и ушел спать в шатер. Флакончики Сов хозяйственно
припрятал – пригодятся еще! Заодно и про записку вспомнил! Развернул, а там…
Хранительница поминала царевича недобрым словом, называя мальчишкой, глупышом и
баловнем, а потом серьезно советовала ему побыстрее ехать в монастырь – за невестой.
– Иван, – озадаченно уточнил Сов, – а Хранительница тебе кем приходится?
– Теткой, по матушке, – зевая ответил царевич, – она, правда, старшая из сестер,
потому уши драть любит, и вообще… Ну, тетушка! А что?
– Да записочка от нее тут, советует не в столицу ехать, а в монастырь – за невестой!
– Значит, туда и поедем… Тетушка – она знает! – с этими словами царевич закрыл глаза
и уснул.
Утром Иван поднялся первым, оценил свое состояние как “здоров, но страшно голоден”,
разделил остатки еды пополам, слопал свою половину и принялся собирать шатер и все,
что Сов успел распаковать для устройства стоянки. Погрузил все на Сивку-Бурку и
только после этого разбудил Сова.
Тот сонно хлопал глазами и не хотел подниматься – устал за то время, что возился с
царевичем. Иван спорить не стал – встряхнул волхва, дождался, пока тот станет
растрепанным комком белых перьев, усадил его на луку седла и вывел кадавра на тракт:
– Так, Сивка, нам нужен Девичий монастырь в заповедной роще! Ищи путь!
Кадавр коротко заржал и двинулся по тракту в сторону столицы.
Сов спал, Ивана быстро разморило после долгой болезни, так что большую часть пути они
дремали, радуясь тому, что дожди кончились и дорога по ночам схватывалась ночным
холодом, так что кадавр шагал ровно и довольно быстро. Однако после полудня солнышко