Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 73

Глава 23

Первые шаги дались нелегко – провалился в болото почти по пояс, но выбрался и

пошлепал дальше. Сколько шел – Иван не запомнил. Маячком служила прогалина в серых

березках и мрачных елках. Выбрался на твердую землю к закату, вздохнул радостно и…

пошел реку искать. В таком виде – по самую макушку в тине болотной – людям лучше не

показываться. Примут за болотника – и ладно если просто матерным словом погонят, а

не дрекольем.

Уже развесив рубахи по веткам старой ветлы, что росла в удобной промоине на берегу,

царевич взялся подсчитывать убытки:

– Коня нет, меч едва не утопил, ладно сам живой выбрался, да только неизвестно куда!

– Еще как известно, – буркнул Сов. Он жадно наблюдал за дорожным мешком Ивана,

дожидаясь вечернего сладкого сухаря.

– И где же мы с тобой находимся? – скептически вопросил царевич.

– В Тридесятом царстве, ясное дело, – ответил птах, ухнув словно в насмешку.

– Тридесятое, значит… – почесав затылок, Иван вынул карту и прошелся взглядом вдоль

границы Тридевятого и Тридесятого. – Хм, а верно, есть тут болотина, и река, которая

эту болотину питает, тоже тут. А зачем нам сюда?

– Ты же хотел Жар-птицу отыскать?

– Хотел!

– Так вот, недавно такую птичку подарили как раз королю Тридесятого. Особенностей ее

он не знает, поэтому ценит невысоко и вообще велел подальше из покоев убрать.

– Раз не ценит, может, продаст? – предположил Иван. – Или обменяет… В Тридесятом с

маготехникой плохо, они в ТАЗ студентов не присылают, а технарей черными колдунами

почитают… А технику все равно кое-какую покупают.

Сов скептически фыркнул:

– Король Тридесятого не дурак! Явишься ты к нему такой вот царевич из подворотни,

посмотрит он на твои сапоги стоптанные, да и велит за птичку золота по весу

отсыпать! Где возьмешь?

Иван вздохнул. Золота он в дорогу, конечно, прихватил, но судя по перышку – Жар-птица

покрупнее курочки будет, значит, весит много, и золота надо не пяток монет. Ехать

обратно к царю Берендею – просить денег на выкуп? Так батюшка может и не дать, да

еще и обсмеять. Братья точно обсмеют, можно и не спрашивать, а те камушки, что в

царицыном тереме хранились, жалко Ивану отдавать – и накопители хорошие, и вообще

для техномагии самоцветы лучше стекла подходят. Была и еще одна мысль у царевича –

возвращаться в родное Тридевятое без кадавра не хотелось. Да и на чем он то золото

повезет, даже если раздобудет? А вытащить Сивку руками никому не под силу.

– И что же делать? – спросил он вслух.

– Меня слушать! – отрезал Сов. – Жар-птица – это тебе не курица раскрашенная! В ней

сила особая! Ровно в полночь она всех в королевском замке усыпит. Всех-всех! Чтобы

еду себе раздобыть!

– Еду? – нахмурился царевич. – Ее что, в королевском замке не кормят?

– Птичка особая, питаться чем попало не будет, – уклончиво ответил Сов.

– Так вот зачем она в матушкин сад прилетала! – сообразил Иван. – Почему тогда

молодильные яблоки клевала? Мало ли садов в Тридесятом!

– Волшебная она! – рассердился Сов. – Потому и ела яблоки волшебные – ими долго сыт

будешь! И вообще, не перебивай! Слушай, что делать надо!

Царевич выслушал инструкцию, вздохнул и решил, что сначала надо поесть, а потом уже

решать, насколько весь этот план безумен.

Каша получилась жидковатой, и сухарей осталось всего два, так что поделились они с

Белым Совом по-братски – сухари Сову, каша – Ивану. Потом царевич лег спать, а Сов

устроился на ветке той самой ветлы – караулить.

Утром вставать пришлось рано – выпала холодная роса, и у Ивана зуб на зуб не попадал

от холода. Пока бегал, собирал с веток одежду да костерок разводил – согрелся. Поел,

чего Бог послал, сложил пожитки в мешок и пошел вдоль реки – к людям.

К ближайшей деревне Иван вышел только к полудню – близ границы крестьяне селиться не

любили. Даже не деревня, а так, хуторок на три дома, но с прочным тыном от волков и

лихих людей.

На царевича смотрели настороженно, однако он поклонился, признался, что коня в болоте

утопил и хотел бы прикупить в дорогу еды, да лошадку, хоть негодящую, чтобы до

ближайшего города добраться.

Коня ему никто не продал, а вот едой поделились – осень, время сытное. Оставив в

благодарность монетку, поплелся Иван дальше пешком, бурча себе под нос.

Шел до самого заката. Сов коварно ехал на плече царевича, прикрыв глаза пленочкой. А

вот когда опустились быстрые осенние сумерки, и усталый путник собрался

расположиться где-нибудь на привал, птиц вдруг встрепенулся и хрипло сказал:

– Стой! Отойди немного!

Иван остановился и просто сел на поваленное дерево – идти куда-нибудь уже и сил не

было.

Сов спланировал на дорогу, зафырчал, запыхтел и… начал расти! Через четверть часа на

дороге распушила перья сова размером с пони!

– Чего смотришь? Садись давай! Надо к замку лететь! – буркнул Сов, пока царевич

рассматривал его ошеломленным взглядом.

– А… куда садиться?

– На шею, – вздохнул Белый.

Иван долго пристраивался на мягком пуховом загривке, не зная, куда девать руки и как

держать ноги. В итоге он просто лег на Сова, обнимая руками, надеясь, что уступчивое

перо не позволит ему свалиться.

Белые крылья распахнулись почти бесшумно. Сов призраком поднялся в темнеющее небо и

полетел куда-то сквозь ночь. Сначала Иван боялся, потом смотрел вниз и почти ничего

не видел в темноте, в потоке ветра, тогда он просто зажмурился, а потом вообще

пригрелся, закопавшись в перья, и очнулся лишь тогда, когда Сов спланировал к земле.

– Вот, мы у самого замка. До полуночи осталось не более часа, готовься!

Царевич огляделся, действительно увидел впереди несколько светящихся на большой

высоте окон и, прячась за кустами, подошел ближе.

Замок был каменный, и попасть в него можно было только по узкому мосту. У ворот

стояла стража, да и сами ворота щетинились шипастой решеткой и клювиками арбалетных

болтов. Опасное место!

– Помни, тут не только стражи стоят, все зачаровано! – напомнил Сов.

Царевич вздохнул и полез в мешок – за инструментом.

За минуту до полуночи Сов опять напомнил:

– Ничего не трогай! Только саму птицу бери и уходи!