Страница 36 из 73
Глава 23
Первые шаги дались нелегко – провалился в болото почти по пояс, но выбрался и
пошлепал дальше. Сколько шел – Иван не запомнил. Маячком служила прогалина в серых
березках и мрачных елках. Выбрался на твердую землю к закату, вздохнул радостно и…
пошел реку искать. В таком виде – по самую макушку в тине болотной – людям лучше не
показываться. Примут за болотника – и ладно если просто матерным словом погонят, а
не дрекольем.
Уже развесив рубахи по веткам старой ветлы, что росла в удобной промоине на берегу,
царевич взялся подсчитывать убытки:
– Коня нет, меч едва не утопил, ладно сам живой выбрался, да только неизвестно куда!
– Еще как известно, – буркнул Сов. Он жадно наблюдал за дорожным мешком Ивана,
дожидаясь вечернего сладкого сухаря.
– И где же мы с тобой находимся? – скептически вопросил царевич.
– В Тридесятом царстве, ясное дело, – ответил птах, ухнув словно в насмешку.
– Тридесятое, значит… – почесав затылок, Иван вынул карту и прошелся взглядом вдоль
границы Тридевятого и Тридесятого. – Хм, а верно, есть тут болотина, и река, которая
эту болотину питает, тоже тут. А зачем нам сюда?
– Ты же хотел Жар-птицу отыскать?
– Хотел!
– Так вот, недавно такую птичку подарили как раз королю Тридесятого. Особенностей ее
он не знает, поэтому ценит невысоко и вообще велел подальше из покоев убрать.
– Раз не ценит, может, продаст? – предположил Иван. – Или обменяет… В Тридесятом с
маготехникой плохо, они в ТАЗ студентов не присылают, а технарей черными колдунами
почитают… А технику все равно кое-какую покупают.
Сов скептически фыркнул:
– Король Тридесятого не дурак! Явишься ты к нему такой вот царевич из подворотни,
посмотрит он на твои сапоги стоптанные, да и велит за птичку золота по весу
отсыпать! Где возьмешь?
Иван вздохнул. Золота он в дорогу, конечно, прихватил, но судя по перышку – Жар-птица
покрупнее курочки будет, значит, весит много, и золота надо не пяток монет. Ехать
обратно к царю Берендею – просить денег на выкуп? Так батюшка может и не дать, да
еще и обсмеять. Братья точно обсмеют, можно и не спрашивать, а те камушки, что в
царицыном тереме хранились, жалко Ивану отдавать – и накопители хорошие, и вообще
для техномагии самоцветы лучше стекла подходят. Была и еще одна мысль у царевича –
возвращаться в родное Тридевятое без кадавра не хотелось. Да и на чем он то золото
повезет, даже если раздобудет? А вытащить Сивку руками никому не под силу.
– И что же делать? – спросил он вслух.
– Меня слушать! – отрезал Сов. – Жар-птица – это тебе не курица раскрашенная! В ней
сила особая! Ровно в полночь она всех в королевском замке усыпит. Всех-всех! Чтобы
еду себе раздобыть!
– Еду? – нахмурился царевич. – Ее что, в королевском замке не кормят?
– Птичка особая, питаться чем попало не будет, – уклончиво ответил Сов.
– Так вот зачем она в матушкин сад прилетала! – сообразил Иван. – Почему тогда
молодильные яблоки клевала? Мало ли садов в Тридесятом!
– Волшебная она! – рассердился Сов. – Потому и ела яблоки волшебные – ими долго сыт
будешь! И вообще, не перебивай! Слушай, что делать надо!
Царевич выслушал инструкцию, вздохнул и решил, что сначала надо поесть, а потом уже
решать, насколько весь этот план безумен.
Каша получилась жидковатой, и сухарей осталось всего два, так что поделились они с
Белым Совом по-братски – сухари Сову, каша – Ивану. Потом царевич лег спать, а Сов
устроился на ветке той самой ветлы – караулить.
Утром вставать пришлось рано – выпала холодная роса, и у Ивана зуб на зуб не попадал
от холода. Пока бегал, собирал с веток одежду да костерок разводил – согрелся. Поел,
чего Бог послал, сложил пожитки в мешок и пошел вдоль реки – к людям.
К ближайшей деревне Иван вышел только к полудню – близ границы крестьяне селиться не
любили. Даже не деревня, а так, хуторок на три дома, но с прочным тыном от волков и
лихих людей.
На царевича смотрели настороженно, однако он поклонился, признался, что коня в болоте
утопил и хотел бы прикупить в дорогу еды, да лошадку, хоть негодящую, чтобы до
ближайшего города добраться.
Коня ему никто не продал, а вот едой поделились – осень, время сытное. Оставив в
благодарность монетку, поплелся Иван дальше пешком, бурча себе под нос.
Шел до самого заката. Сов коварно ехал на плече царевича, прикрыв глаза пленочкой. А
вот когда опустились быстрые осенние сумерки, и усталый путник собрался
расположиться где-нибудь на привал, птиц вдруг встрепенулся и хрипло сказал:
– Стой! Отойди немного!
Иван остановился и просто сел на поваленное дерево – идти куда-нибудь уже и сил не
было.
Сов спланировал на дорогу, зафырчал, запыхтел и… начал расти! Через четверть часа на
дороге распушила перья сова размером с пони!
– Чего смотришь? Садись давай! Надо к замку лететь! – буркнул Сов, пока царевич
рассматривал его ошеломленным взглядом.
– А… куда садиться?
– На шею, – вздохнул Белый.
Иван долго пристраивался на мягком пуховом загривке, не зная, куда девать руки и как
держать ноги. В итоге он просто лег на Сова, обнимая руками, надеясь, что уступчивое
перо не позволит ему свалиться.
Белые крылья распахнулись почти бесшумно. Сов призраком поднялся в темнеющее небо и
полетел куда-то сквозь ночь. Сначала Иван боялся, потом смотрел вниз и почти ничего
не видел в темноте, в потоке ветра, тогда он просто зажмурился, а потом вообще
пригрелся, закопавшись в перья, и очнулся лишь тогда, когда Сов спланировал к земле.
– Вот, мы у самого замка. До полуночи осталось не более часа, готовься!
Царевич огляделся, действительно увидел впереди несколько светящихся на большой
высоте окон и, прячась за кустами, подошел ближе.
Замок был каменный, и попасть в него можно было только по узкому мосту. У ворот
стояла стража, да и сами ворота щетинились шипастой решеткой и клювиками арбалетных
болтов. Опасное место!
– Помни, тут не только стражи стоят, все зачаровано! – напомнил Сов.
Царевич вздохнул и полез в мешок – за инструментом.
За минуту до полуночи Сов опять напомнил:
– Ничего не трогай! Только саму птицу бери и уходи!