Страница 135 из 137
— Снова ты за своё? — усмехнулась Диана. — Всё пытаешься примерить на меня то, что мне не подходит.
— Заболеть захотела?
Раздражение и волнение отражались в его голосе, и когда он снова сделал шаг к ней навстречу, шатенка уклонилась и сказала: «Видишь? Вон там мой плащ». И, указывая рукой, добавила: «У зеркала. Принеси мне его».
Удивлённый тем, что это было сказано в приказном тоне, но ничуть не разозлившись, Карлос спросил: «Ты прекратишь убегать тогда?»
В ответ она молча улыбалась, склонив голову набок.
Карлос обречённо вздохнул, а обернувшись назад, обнаружил огромное зеркало высотой, превышающей его рост в несколько раз.
— Откуда оно здесь? Присмотревшись, мужчина увидел в отражении себя, но намного моложе, а позади девушку. Она смотрела на него и улыбалась, заправляя за ухо свои светлые волосы. Он не узнавал в ней никого.
— Долго мне ещё ждать? — требовательно спросила светловолосая.
Вновь обернувшись, он не обнаружил Дианы, на её месте стояла та самая светловолосая незнакомка с голосом точь-в-точь как у Дианы.
— Не понимаю..
Слёзы выступили у неё на глазах: «Мне так холодно..»
Карлос не понимал происходящего, но поспешил найти её плащ, и когда во второй раз взглянул в зеркало, в отражении увидел Диану.
— Жак, я скучаю..
— Неужели я схожу с ума. Нетерпеливо повернулся он обратно к девушке, но на месте Дианы в этот раз стояла дама, кою он встретил когда-то на кладбище.
— Она скучает.. Слышишь? Будто издеваясь над ним, повторила рыжеволосая и принялась стягивать с головы капюшон.
В этот момент ферзенец проснулся.
В холодном поту он вскочил на ноги и ринулся к двери.
Михаэль долго отговаривал старшего брата от этого решения, но тот был непреклонен. Следующим днём император Ферзена отбыл из столицы в земли Акроса.
* * *
Это был первый тайный визит ферзенского императора в Акрос после смерти Дианы.
Кладбище не изменилось с того момента. Резиденцию Эрскинов, на его взгляд, долгие годы никто не посещает, но за ней неустанно следят садовники и прислуга. Первое изменение, что Карлос заметил, оказалось статуей Дианы, что сидела за шахматной доской, и пустующее место напротив.
Он медленно провел пальцами по выточенному из камня лицу и улыбнулся.
— Так похожа..
Затем опустил взгляд на разыгрываемую партию. Определённо, Диана была заядлой мухлёвщицей, так как даже сейчас она держала под столом фигурку вражеского ферзя, а другой рукой собиралась делать конём мат королю.
Ферзенец чувствовал, что скульптура несет в себе настоящую историю того, кто её заказал.
Историю Дианы и Ноа, но Карлоса это не злило, как часто бывало в молодости. От ревности он заводился по любому поводу, когда дело касалось Эрскин.
— Значит, вот как ты покорила его сердце.
Карлос сел напротив каменной скульптуры и задумался о прожитой им жизни без неё.
— Я сделал всё, что смог, дорогая Диана. Принцесса, отнявшая твою бесценную жизнь и наше будущее, пятнадцать лет жила в доме утех, а после умудрилась покончить с собой. Она молила убить её.. Я не сделал этого, хотя безумно хотел. Я поступил с ней крайне жестоко после твоей смерти. Быть может, стоило убить её, а не отдавать на растерзание тысяче мужчинам?
— Она заключила бы её до конца жизни в темнице.
Карлос повернул голову, не поднимая глаз.
У выхода с кладбища стоял Ноа, чьё лицо тронуло время, волосы — седина, а вот кобальтовый холодный и где-то осуждающий взгляд оставался прежним.
— Что ты здесь делаешь, Карлос?
— Она часто мухлевала?
Спросил ферзенец, проигнорировав вопрос акроссийца.
Чуть подумав, Ноа ответил:
— Постоянно. Стража!
Эскорт Ноа и Карлса синхронно обнажил мечи и встал на защиту своих господ. Войны готовы биться насмерть — это читалось в их глазах.
— Оставьте нас. — отдал приказ Ноа.
Карлос кивком головы также отозвал пустынных воинов, и тогда мужчины остались одни.
Солнце садилось, а морозный ветер гулом проносился сквозь оголённые ветви клёнов.
Ноа встал за статуей Дианы. Он долгие годы объединял расколовшуюся страну после событий тридцати четырёхлетней давности, а спустя семь лет женился на дочери западного князя соседнего княжества. Вынужденный брак помог с восстановлением ослабленного королевства, что теперь почитало короля Монро и его прекрасную супругу, подарившую мужчине троих детей.
— Слышал, недавно у тебя родилась дочь. Поздравляю.. Имя у неё красивое — Диана.
— Спрошу ещё раз. — осёк его Ноа. — Зачем вернулся?
— Опять же.. Это не твоё дело, герцог. — с ненавистью ответил Карлос и поднялся на ноги.
— Убирайся, Карлос. Уходи прочь и не возвращайся. Иначе..
Карие очи вмиг нашли холодящий душу кобальт и чуть сощурились.
Ноа прекрасно понимал, что угрозами ферзенца не пронять, да и в нынешнем положении начинать войну из-за ненависти друг к другу нецелесообразно. У акросийца теперь было то, что он хотел защитить, тем более от темпераментных ферзенцев.
— Хочу оставить прошлое в прошлом.. — выдохнул Ноа, выпуская белые клубы пара. — И ты оставь.
— Даже проститься не позволишь? — поворачиваясь к надгробной плите спросил Карлос. — Я нарёк мучится от сожаления тебя, но тем временем сам изнываю от тоски. Вот ведь.. А ты, вижу, в порядке.
Ноа было жаль Карлоса. Боль от утраты Дианы сумела скрасить его супруга, вот только не было того трепета, коей был между ними с Леди Эрскин. Он уважал, ценил, доверял и был благодарен своей жене за её терпеливое отношение. Благодарен за то, что княжеская дочь помогла ему исцелить раненую душу и собрать расколовшееся сердце. Он любил её, но Диану он любит больше.
— Я покину эти земли навсегда, но лишь после разговора с ней.
Карие и кобальтовые глаза, будто пламя и лёд, устремились друг на друга.
Нынешний король Акроса отчётливо читал во взгляде ферзенца тоску, печаль и бесстрашие.
Осознав, что мужчина до сих пор не смирился и не отпустил Диану, Ноа решил уступить в последний раз. Он ещё помнил о той, сводящей с ума боли после потери любимого человека.
— Покинь территорию столицы до того, как пробьёт полночь.
Когда топот копыт и звук отъезжающей кареты стих, Карлос приблизился к могиле. На надгробии было выгравировано «Теперь я свободна», а под надписью строки любовной записки-стиха известного писателя, за чтением книг которых девушка любила коротать время.
«От любви сходить с ума считается болезнью.
Неизлечимо болен я, лишь от любви к тебе.
С блаженной грустью пришел к тому, что излечиться от тебя я не способен.