Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 219 из 228

Таргон вошёл в малую гостиную с лицом, которое при определённом освещении и большом желании можно было принять за заинтересованность. Марилен, временно единственная обитательница комнаты, вскинула на него глаза, оторвавшись от книги, и с той манерной неприязнью, которую не удосуживалась скрывать даже в лучшие дни, поинтересовалась:

— Где Мариэн?

— Готовит на кухне, — отозвался он, будто это было само собой разумеющимся.

Конечно. Он «проболтался» малышке, что ему до одури хочется северного салата, с клюквой, капустой, пряными сухарями и пикантной заправкой, которую лучше всего готовят заботливые девичьи руки. Разумеется, влюблённая по-детски, по-наивному Мариэн загорелась исполнить его пожелание идеально, красиво, с инструкциями и сервировкой. И, разумеется, увлекла с собой Айрис, чтобы всё получилось правильно и по-настоящему. Идеальный план: занять барышень на часик. Иногда история движется армиями, иногда — капустой. Человечество, увы, универсально нелепо.

— А… эта твоя сестра? — с демонстративной брезгливостью, но всё же уточнила Марилен, будто боялась оскорбить кого-то другого и случайно потратить яд мимо цели.

— Ваша племянница, — подчеркнул Таргон, стараясь не скрипеть зубами, — помогает вашей дочери, — он выдержал короткую паузу, потом продолжил: — Собственно, я потому и пришёл.

Марилен повернула голову, давая понять, что слушает, но её лицо уже устало от его существования. Она умела придавать скуке вид родового титула.

— Вас ждёт милорд Айман, — ровно сообщил Таргон. — Прямо сейчас. Срочно. Тайно. Как хозяйку дома. Разговор, насколько понял, важный и не терпит отлагательств. Поэтому мне пришлось занять барышень, чтобы не мешали.

Он говорил с безупречным спокойствием, где звучала доля приказа без угрозы, что могла бы подействовать даже на гарнизон. А уж на Марилен — тем более. Та нахмурилась, прищурилась, попыталась считать с его лица больше, чем он позволял. Потом медленно, с достоинством, встала.

Всё выглядело подозрительно. И даже почти серьёзно. Но, возможно, именно сейчас, в минуту крайней опасности, Айман наконец осознал. Что именно она, Марилен, единственная, кого он когда-либо любил. Кто был рядом в самые трудные годы. Кто жертвовал. Терпел. Блистал. Не отступал. Разум, конечно, мог бы возразить, но у Марилен он давно работал придворным льстецом на жаловании у самообмана.

Сейчас, вероятно, Айман звал её не только ради поручения. Сейчас он должен был признать. Себя. Её. Всё. Внутренняя сцена уже выдала костюмы, расставила свечи и подала музыкантам знак.

— А мне... нужно что-то надеть? — чуть приподняла подбородок Марилен, оглядываясь вокруг, будто искала не верхнюю одежду, а тиару.

— Нет времени, — без тени сочувствия ответил Таргон. — Милорд занят, разговор короткий. Поручение важное. От него зависит, цитирую, «структура дома».

Слова сработали почти магически. Марилен подтянулась, пригладила юбку, поправила никуда не съехавший локон, взяла книгу, зачем, неясно, возможно, для антуража или в качестве последнего доказательства культурного превосходства и пошла к выходу, ступая с манерной плавностью, которую, к счастью для себя, считала грациозностью. В какой-то момент она даже слегка поправила воображаемую вуаль. Самооценка, сидевшая внутри в парадном платье, аплодировала стоя.

— Если это любовное письмо, — пробормотала она, проходя мимо Таргона, — я, конечно, прощу запоздание. Он же всё-таки мужчина.

Таргон закатил глаза: попадись рядом балюстрада, он бы приложился об неё лбом и, возможно, попросил не приводить в чувство.

Марилен не смутило ни отсутствие Амрита у дверей, ни просьба Таргона идти тише, чтобы не тревожить остальных обитателей дома. Наоборот, она с воодушевлением приняла правила игры. Почти летела на цыпочках, скользила, касаясь туфельками каменного пола. Глаза блестели, губы тронула улыбка, в жестах появились лёгкость и полёт. Удивительно, сколько воздушности помещается в женщине, если её ведут навстречу собственной иллюзии.

Ещё бы. В самый разгар бунтов, когда столица дрожит от ярости, её Айман, любимый, умный, таинственный, нашёл время. Не для той девицы с обрезанными волосами — так ей и надо, впрочем. Не для дочери. А для неё. Для своей жены. Настоящей. Единственной, которую можно позвать в темноте и доверить самое важное.

Она, Марилен. Центр мира, временно обиженный реальностью.

Таргон шёл чуть позади, с трудно скрываемым изумлением разглядывая, как тихо и грациозно может двигаться особа, способная на трёхэтажную истерику по поводу не той температуры чая. Прижимая к груди томик, тётушка Айрис действительно почти парила. Пыль, вероятно, уступала ей дорогу из уважения к масштабам заблуждения.

Они вышли через чёрный ход, двинулись вдоль низкой ограды и вскоре оказались в тихом переулке. Основные волнения шли ближе к центральной площади, но отголоски доходили сюда: гул голосов, удары по камню, запах костров, гарь, тяжёлое дыхание города, у которого под рёбрами ломался старый порядок. Горожане, узнав о смерти короля, окончательно сорвались. Дворец штурмовали с фанатичным остервенением, надеясь добраться до «оставшихся», включая канцлера, того самого Талмарина, что был ни в чём не виноват, кроме одного: согласился занять трон рядом с Альвероном. И до последнего дня отыгрывал роль с достоинством. Даже когда понял, почему именно Айман рекомендовал его на должность, предпочтя остаться в статусе Первого Помощника. Некоторые ловушки выглядят как повышение. Государственная служба вообще богата на формы самоубийства с гербовой лентой.

Переулок казался пустым, но Таргон заметил двух человек у проходов — свои, проверенные, с глазами, не поднимающимися выше приказа. Он повёл Марилен к небольшому полуподвалу с покатым входом. Женщина впервые замедлилась. Что-то в этом всём всё-таки выглядело не так. Романтика обычно не пахнет сыростью, гарью и мокрой известью, хотя у брака Марилен с Айманом были свои стандарты.

Из темноты раздался знакомый голос:

— Таргон? — проговорил Айман, выходя на границу света и тени. Голос — тот самый, деловой, резкий, без капли эмоций. — Как дела дома? Кратко.

— Как обычно, — отозвался Таргон. — Шум, балаган, но всё под контролем. Если не считать… леди Марилен, — он слегка кивнул в сторону сопровождаемой. — Повариха обварила руку, но ей оказали помощь. Мариэн и Айрис в целом держатся. В беспокойстве, но в рамках плана.