Страница 211 из 228
Он не закончил. Слово «измена» повисло в воздухе, как дым над плохо проветренной совестью.
— Безусловно, — легко кивнул Айман, даже не моргнув. — Так что вы предлагаете?
Талмарин подался вперёд, уперевшись ладонями в стол, с облегчением человека, которому наконец разрешили быть канцлером не только по документам.
— Для начала: определить, сколько людей каждый из лордов-протекторов может предоставить для королевской линии наступления. И в какие сроки. Это — приоритет, — он сделал короткую паузу и добавил: — А после рассчитать, какие силы остаются в столице. И подавить самовольство частей, что решили забыть, кому подчиняются.
— Подавить самовольство, — повторил Айман, чуть наклонив голову, будто пробуя слово на вкус. — Разумная мера. Но потребуется аккуратность. Мы не можем позволить себе массовых эксцессов в черте столицы. Не при том, что слухи уже бегут быстрее депеш.
— Аккуратность — разумеется, — поспешно подхватил Талмарин. — Но и твёрдость. Приказ есть приказ. Если командиры гарнизонов не подчиняются, они должны быть заменены. А в случае сопротивления — устранены.
— Полностью согласен, — кивнул Айман. Голос его был ровным, спокойным. — Ситуация требует решимости. Особенно если королевская власть действительно должна остаться не только на бумаге, но и на улицах.
Дарвен метнул в их сторону короткий взгляд, но промолчал. Лорды напряглись: кто от страха, кто от предчувствия, кто от внезапно образовавшейся статьи будущей выгоды.
— Думаю, для начала мы можем поручить Главному гарнизону проверку укреплений вокруг дворца и арсеналов. Отдельно Третий полк. Там есть настроения, но они ещё не открытые. Если действовать быстро, можно обойтись без стрельбы.
— У вас есть связи в Третьем полке? — спросил Талмарин, едва заметно сузив глаза.
— Разумеется, — с вежливой улыбкой ответил Айман. — Мои люди поддерживают контакт с большинством офицеров в пределах столицы. Это наша прямая обязанность — обеспечить стабильность, особенно в переходный период.
— Отлично. Тогда и займитесь, — с облегчением сказал канцлер, откидываясь на спинку кресла. — Возьмите на себя координацию действий по столице. До тех пор, пока основные силы не будут переброшены в Восточный регион, здесь должно быть тихо. Гробовая дисциплина.
— Как при похоронах? — с лёгкой усмешкой уточнил Айман.
— Если понадобится, то и так, — отрезал Талмарин. В голосе его прозвучала твёрдость, которой отчаянно не хватало уверенности. —Что касается того гарнизона, — продолжил канцлер, глядя в бумаги, — что уже объявил себя союзником Альдраса…
Он не договорил.
— Его необходимо устранить, — спокойно закончил за него Айман, будто речь шла о просроченном пункте в списке поставок. — Без громких зачисток, но показательно. Так, чтобы и остальные сделали вывод. Желательно, до завтрашнего вечера.
— Именно, — выдохнул Талмарин, как будто получил разрешение на собственное мнение. — Это уже мятеж. Мы не можем позволить, чтобы он распространялся. Один командир, одна казнь, и остальным станет понятно.
Айман кивнул и опустил взгляд в бумаги: дело решено, осталось оформить доставку будущей крови в правильные графы. Внутри уже собиралась ткань порядка, где тихая столица станет ареной первых настоящих столкновений. Он не солгал канцлеру. Всё будет тихо. До тех пор, пока ему это нужно.
— И последнее, — произнёс Талмарин, снова выпрямляясь, будто наконец добрался до пункта, где всё просто и чётко. — К рассвету я ожидаю от всех лордов-протекторов или их представителей точные цифры. Сколько людей каждый из вас может предоставить королю. Сроки критичны. Речь идёт о днях, в отдельных случаях — часах.
Он говорил с сухой твёрдостью фронтовой сводки: цифры, маршруты, отсутствие права на головную боль. Несколько голов склонились в молчаливом согласии. Кто-то отметил имена. Кто-то — риски. Кто-то наверняка уже прикидывал, как потом объяснять покойникам государственную необходимость.
— Нам нужно понимать, какие силы реально могут быть мобилизованы. Без преувеличений. Без надежд. Только факты.
— И не забудьте, — добавил Талмарин, перебрасывая взгляд с одного лица на другое, — эти данные не обсуждаются за пределами Совета. Ни в стенах парламентских домов, ни в трактирах, ни с адъютантами. До утра всё должно быть на моём столе. И если я не получу чётких цифр — буду считать, что помощи не будет вовсе.
— Разумно, — мягко подал голос Айман, не поднимая глаз от своих записей. — Лучше работать с пустотой, чем с ложью.
Талмарин воспринял это как поддержку, что было трогательно почти до административной слезы. Он кивнул — коротко, удовлетворённо — и встал.
— Совет закончен.
Он не бросил фразу резко, скорее закрыл её, как книгу. С ощущением, что теперь всё под контролем. В такие минуты государство особенно похоже на больного, который сам себе выписал лекарство, проглотил печать вместо пилюли и ждёт выздоровления.
Айман не двигался. Бумага под рукой осталась белой, будто отказалась принимать последние слова Талмарина на хранение. План уже запущен, и теперь его волновали не решения — их не было. Были только расчёты. Через день, максимум два, всё треснет. Талмарин своими руками подвёл Совет к точке разлома, положил на неё гербовую бумагу и назвал это управлением. Осталось слегка нажать.
А значит, уже через час его дом должен быть закрыт. Как сундук, набитый порохом. Двери — под охрану. Слуги — ужаты до базового минимума, без лишних глаз, ушей и переносчиков новостей, которым для счастья достаточно слуха и коридора. Девочки — под наблюдение, не формально, а плотно. Он рассчитывал на Айрис. Её можно оставить за главную, и она справится: выживать, командовать, держать под контролем и улыбаться, пока внутренние ведомства организма объявляют чрезвычайное положение, её учили всю жизнь. Главное, она умела подстраиваться, не ломаясь, и тянуть за собой.
Мариэн угрозы не представляла. Она пойдёт за кузиной скорее по инерции: из-за возраста, привязанности и устойчивости, которая в Айрис чувствовалась даже после всего пережитого. Если всё пойдёт правильно, Мариэн даже не заметит, насколько всё всерьёз. Лучший вариант: девочке не нужно знать, что взрослые иногда защищают детей не от смерти, а от понимания её бухгалтерии.