Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 228

— Да, ты сообщала, — кивнул он сухо. — Хотя мои обязанности на государственной службе не позволяют мне переучиваться в свахи. Провинции балансируют, лорды никак не решатся умереть вовремя, чтобы освободить места для более достойных, канцлер стареет медленнее, чем хотелось бы. Женихи подождут.

— Потомки нашего рода никогда не ждали долго, — гордо отозвалась Марилен, воздевая чашу. — С такой внешностью, как у Айрис, с её характером… Тут очередь выстроится сама. Жаль только, что герцог Валмирос со своими дочерьми и внуками уехал. Его внучатый племянник Валрик — почти наследник Нимбраса! И ничего, что он твой троюродный племянник, у нас же древняя кровь, это не считается чем-то предосудительным, наоборот, благородно.

— Ему шесть, — прошептала Айрис так тихо, что это могло сойти за скрип скамьи или дыхание ветра. Айман поставил бокал на стол:

— Прекрасный возраст, — заметил он задумчиво. — Жених ещё не спорит, не изменяет и не пишет стихов. Для брака почти идеальный набор мужских качеств. Жаль, что закон, общественное мнение и остатки приличия мешают столь смелым решениям. Впрочем, не будем требовать от Миренора невозможного: он и с простыми задачами справляется через три совещания.

Марилен нахмурилась, не сразу поняв, поддержали её или закопали вместе с предложением. Айрис смотрела в тарелку, но край её губ дрогнул. Не улыбка, ещё нет, а трещина в фасаде. Айман заметил и отложил в память.

— Они сбежали, будто здесь чума, — продолжила Марилен с упорством тарана, не заметившего препятствия. — Всё испортили эти события. Позорище, если честно. Такая партия и всё в прах. А могли бы уже сейчас обсуждать детали, а не гадать, когда они соизволят вернуться из своего добровольного изгнания.

Слова упали в тишину. Посуда продолжала звенеть, но воздух внезапно сгустился до состояния киселя, натянутого по неверной выкройке. Айрис застыла изваянием под названием «Девочка, которая очень хочет стать невидимой». Даже Мариэн перестала жевать.

— Марилен, — произнёс Айман чуть тише, чем требовал момент, и именно эта тишина делала его голос особенно опасным. — Не стоит пугать твою племянницу и обсуждать государственные дела за ужином. Особенно в пересказе, где политический кризис превращается в неудобство для брачного календаря. Это свежий взгляд на падение союзов, и, возможно, история была бы тронута.

Удар был точен, как отчёт ревизора: выверенный, отстранённый, без малейшей примеси эмоции, но с чётко обозначенной границей. Твою племянницу. Не «нашу». Ты пригласила. Ты привезла. Ты и отвечаешь за последствия. Айман лишь хозяин дома, в котором брачные аукционы почему-то обсуждаются под соусом тёплой семейной заботы.

— Конечно, ты прав, — промурлыкала Марилен, с профессиональной лёгкостью меняя интонацию. — Я просто хотела… тепла. Простого ужина. Хоть чуть-чуть семьи, понимаешь? Просто мы!

— Понимаю, — сказал Айман. — Семья — это когда за столом можно произнести любую глупость, а потом обидеться, что окружающие не назвали её нежностью. Древняя традиция. Вероятно, поэтому она пережила многие династии: династии вымирают, а дурная болтовня бессмертна.

Марилен улыбнулась натянуто, но возражать не стала. Айрис взяла бокал обеими руками, как чашку, словно боялась, что стекло может укусить. Отпила крошечный глоток. Её безупречность лишена игры, в ней сквозит выучка тех, кто прощает ошибки не сразу, а никогда. За опущенными ресницами уже двигалось тихое построение выводов.

«Марилен всё время на грани крика, — думала Айрис. — Каждое слово натянуто, как струна. Иногда хочется заткнуть ей рот хоть хлебной коркой, лишь бы наступила тишина. Впрочем, неудивительно: вся в свою недалёкую мамашу. Та же школа: сперва говорит, потом думает, а если между ними случается промежуток — мучительно ищет, чем бы его заполнить. Мариэн послушная до приторности, но хоть молчит, и на том спасибо. Тянется к папе, будто светится только его отражённым светом. С другой стороны, зачатки ума проглядывают. Редкость для этой благородной компании падальщиков вокруг кормушки. А он…»

Айрис скользнула взглядом по Айману сбоку. Мужчина уже успел заметить, как легко она отвлеклась раньше, и теперь ждал повторения, чтобы окончательно классифицировать её и убрать в нужную папку. Тем временем Марилен разливала по столу дорожные пустяки с щедростью плохого официанта и угощала пустой болтовнёй вместо десерта, не замечая, что гости давно наелись.

Айман сидел, будто дом принадлежит исключительно ему, а семья лишь приложение: жена в роли неизбежной формальности, дочь предмет гордости за собственный воспитательный талант. Голос прорезал вечернюю гладь, и Айрис вовремя напомнила себе об обязанности изображать нежную провинциалку, впервые попавшую в столичный свет.

«Да, красив, спору нет, природа не поскупилась, и тётушка явно держится за эту роскошную обёртку не только из-за приданого. Но он слишком хорошо знает цену внешности и умеет переводить её в выгодное равновесие жестов, поз и фраз. Голос поставлен, что каждое слово ложится ровно туда, куда он хочет, каждое движение ведёт к заранее просчитанному эффекту. Скорее всего, тётушка предпочитает не знать, где именно начинается его свободное время и в чьих постелях оно заканчивается. Знание разрушает иллюзии, а иллюзии у неё, судя по всему, единственная недвижимость, которая пока ещё не заложена».

Айман тем временем поймал себя на мысли, что эта тихая девочка начинает его раздражать. Не тем, что делает, а тем, что не делает ничего. Просто сидит и смотрит в тарелку, будто решает сложное уравнение. Или, что хуже, уже решила, но пока не спешит сообщать ответ.

Он не любил молчаний, которые не принадлежали ему. В правильном доме тишина должна иметь хозяина.

Эта тишина, похоже, явилась без приглашения и уже осматривала комнаты.

«И всё же — не дурак, этого не отнять, — продолжала Айрис. — Обрюхатил тётку в нужный момент, женился, встал в доме и сделал вид, что всегда здесь жил и имел на это полное право. Взял приданое, резиденцию и фамилию жены с видом великого одолжения. Теперь сидит, попивает винцо и смотрит на всех свысока, как на экспонаты в собственном музее. А ведь мог бы просто быть красивым. Ан нет, обязательно нужно ещё и умным прикидываться. Интересно, что бы мама сказала, глядя на этого самовлюблённого павлина с повадками гриффа? Наверное, посоветовала бы не пить то, что он наливает. Или пить, но сначала проверить на его жене».