Страница 41 из 47
Глава 40.
Проснулась я ещё до будильника. За панорамным окном медленно светлело. Ручей, вчера исчезнувший в темноте, снова проступил между деревьями узкой серебристой лентой.Ива опустила ветви к воде, на деревянном мостике блестела роса, а кусты калины на другом берегу казались почти чёрными на фоне утренней зелени.
Несколько минут я лежала неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Потом всё вернулось сразу. Аэропорт. Крошечный чемодан. «Творческая рабочая лошадка». Ужин. Холодный голос Владимира. Пётр, оставшийся в другом городе, в нашей квартире, среди своих книг, статей и уверенности, что я никуда не уеду. Я посмотрела на часы. Была половина седьмого. До назначенной встречи оставалось полтора часа, но уснуть я уже не смогла. Приняла душ, оделась и долго стояла перед зеркалом, собирая волосы.
В отражении была женщина, которая ещё вчера не знала, где будет жить сегодня. На рабочую лошадку она, впрочем, тоже не особенно походила.
Ровно без десяти восемь я спустилась вниз. Дверь кабинета была открыта. Владимир сидел за длинным столом перед тремя мониторами. На одном медленно вращалась объёмная модель Мюнхенского зала, на втором тянулись столбцы расчётов, на третьем отображалась схема распределения ветровых потоков. Красные и синие линии скользили по поверхности здания, сталкивались, закручивались и исчезали над крышей.
Рядом с клавиатурой стояла чашка кофе. Владимир поднял голову.
— Ты рано.
— Боялась опоздать на летучку и завалить сроки.
Он несколько секунд смотрел на меня, затем уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Значит, вчерашняя беседа всё-таки принесла пользу.
— Не обольщайся. Я просто решила выяснить, насколько глубоко увязла в очередной системе мужского управления.
— Для этого ты выбрала архитектуру? — спросил он. — Рискованно. Здесь сплошные несущие системы.
Я не удержалась и улыбнулась. На столе возле второго кресла лежала папка с чертежами, рядом стояла ещё одна чашка.
— Кофе твой, — сказал Владимир. — Чертежи тоже. Можешь начать с того, что нужнее.
— С чертежей.
— Правильный ответ. Но кофе всё равно возьми. Я не настолько жесток и жаден.
Я села напротив него и раскрыла папку. Передо мной лежала схема центрального объёма зала. Вокруг основной арены располагались двенадцать VIP-лож — отдельные стеклянные модули, способные перемещаться по вертикальным и горизонтальным направляющим. В зависимости от формата мероприятия они могли подниматься под потолок, выстраиваться вдоль боковых стен или соединяться в единую галерею.
— Вчера ты говорил о динамическом балансе, — напомнила я.
— Говорил. Сейчас система возвращает ложи в нейтральные позиции при скорости ветра выше расчётной. Но на полное перемещение требуется почти девять минут.
— Девять минут — это долго.
— Поэтому ты здесь.
Он вывел на центральный монитор разрез здания.
— Посмотри на северо-западный сектор. При боковом порыве основной удар приходится сюда. Если в этот момент восемь лож находятся на верхнем уровне, а четыре — на противоположной стороне, возникает неравномерное распределение массы. Оболочка выдерживает. Центральное ядро тоже. Но появляется кручение.
— Какая амплитуда?
— Пока в пределах допустимого.
— «Пока» — замечательное инженерное понятие, — заметила я. — Особенно для здания, в котором будут находиться двадцать тысяч человек.
— Поэтому я и не подписал окончательные расчёты.
Я наклонилась ближе к экрану. Владимир увеличил модель. Поток воздуха ударил в выпуклую поверхность здания, разделился, затем соединился за центральным объёмом, образовав мощный вихревой след. Конструкция едва заметно дрогнула.
— Ещё раз, — попросила я.
Он запустил симуляцию заново. Я смотрела уже не на оболочку, а на ложи. В момент максимальной нагрузки система начинала перемещать их к центральной оси.
— Останови.
Владимир нажал клавишу.
— Почему ты возвращаешь их в исходное положение?
— Чтобы восстановить симметрию.
— Зачем?
Он повернулся ко мне.
— Потому что симметричное распределение массы снижает крутящий момент.
— После того как ложи вернутся на свои места. Через девять минут. Но всё это время система будет перемещать несколько сотен тонн внутри уже раскачивающегося здания.
— У тебя есть другое предложение?
— Есть вопрос. Почему ты пытаешься остановить движение?
— Потому что это здание, Вера, а не корабль.
— Именно поэтому оно не может уйти из зоны шторма. Значит, должно приспособиться к нему.
Он откинулся на спинку кресла.
— Конкретнее.
Я взяла карандаш и провела линию вдоль внешнего кольца.
— Ты воспринимаешь ложи как дополнительную нагрузку. А если использовать их как часть системы стабилизации?