Страница 40 из 47
Глава 39.
За ужином слова Владимира о «филиале офиса» обрели материальную форму. Экономка, молчаливая Анна, бесшумно подала запечённую рыбу с овощами и тут же исчезла. Никакой домашней суеты. Это была чистая функция, возведённая в абсолют.
Владимир ел уверенно и спокойно. Он точным движением отделил ножом кость, отрезал кусочек сёмги и ювелирно насадил на вилку запечённый сладкий перец, морковь и баклажан. Мне мгновенно вспомнилось, как героиня фильма «У зеркала два лица» создавала на тарелке идеальные канапе. Владимир и здесь, в собственной тарелке, конструировал свою безупречную форму.
Я же едва прикасалась к еде, всё ещё переваривая его «рабочую лошадку». Гордость внутри меня бунтовала, но перед глазами всё ещё стоял макет Мюнхенского зала. Инженерное безумие, лифты на магнитной подушке, динамические VIP-ложи… Человек, сидевший напротив меня и спокойно резавший рыбу, укротил шквальные ветра и законы физики. Как тот студент, с которым мы когда-то делили одну пиццу на ужинах в Делфте, превратился в этого демиурга?
— Как тебе комната? — спросил он, не поднимая глаз.
Тон был будничным, но после увиденного в его мастерской любой вопрос казался экзаменом.
— Вид из окна потрясающий, — честно ответила я. — И ручей с калиной на том берегу. Не ожидала увидеть здесь такой… дикий пейзаж после жёсткой геометрии Мюнхенского зала.
Владимир на секунду замер, отложил нож и посмотрел на меня. В его глазах мелькнул мимолётный интерес.
— Природу нельзя переиграть, Вера. Её можно либо уничтожить бетоном, либо сделать союзником. Я выбрал второе. Сад экономит ментальный ресурс. Когда мозг закипает от цифр, достаточно пять минут послушать в тишине звуки струящейся воды, чтобы вернуться в строй. Рад, что ты это заметила. Значит, мои инвестиции в это место окупятся быстрее.
От его прагматизма меня снова передёрнуло. Даже этот умиротворяющий вид за окном он просчитал как KPI для эффективности мозга.
— Ты всё измеряешь эффективностью и окупаемостью? — не выдержала я, чуть крепче сжав вилку. — Даже деревья? Даже людей? Владимир, где граница между твоим проектом и реальной жизнью? Твои лифты без тросов — это полёт мысли, но здесь ты кажешься… роботом.
Владимир откинулся на спинку стула. В полосе вечернего света его лицо казалось высеченным из мрамора.
— Роботом? — Он едва заметно усмехнулся, но взгляд остался холодным. — Вера, чтобы заставить тончайшие плиты композитов держать конструкцию в тысячи тонн, нужна абсолютная точность. Ошибка в один миллиметр — и Мюнхенский зал погребёт под собой сотни людей. Эмоции — это погрешность. Самый дорогой и самый бесполезный расходный материал. Из-за чьих-то обид и рефлексии рушатся великие технологии. Я создал для тебя идеальный вакуум. Здесь есть ты, я и код, который заставит этот «кубик Рубика» вращаться.
Он сделал глоток воды и добавил, глядя мне прямо в душу:
— Если тебе нужно, чтобы я извинился за «лошадку», — я не стану. Мне нужен результат, способный перевернуть индустрию. И раз уж ты согласилась войти в эту реку, забудь о том, как мои слова звучат со стороны. Думай о том, как они работают на цель. Завтра в восемь утра жду тебя в кабинете. Нам нужно рассчитать алгоритмы динамического баланса для VIP-лож при шквальном ветре.
Он поднялся, коротко кивнул и пошёл к лестнице. Я посмотрела на темнеющее за окном стекло. Ручья уже не было видно, но багряные пятна калины всё ещё угадывались в сумерках. Его логика была железной, как и его конструкции. Но где-то глубоко внутри я дала себе слово, что этот демиург, подчинивший себе физику, не сможет подчинить мою собственную волю.
В Делфте он не был таким.
Неужели я опять ошиблась и Владимир стал точной копией Петра?
С той лишь разницей, что если последний мыслил классикой и устаревшими подходами, то Владимир убежал вперёд на десятилетия — но точно так же зачерствел изнутри.
Пока не поздно, мне нужно во всём разобраться.