Страница 20 из 47
Глава 19.
Оставшиеся дни прошли в каком-то странном, почти нереальном состоянии. Я собирала документы, несколько раз проверяла билеты, перекладывала вещи из одного чемодана в другой, снова доставала их и складывала заново.
Мама ходила за мной по комнате и спрашивала, не забыла ли я лекарства, тёплую кофту, зарядное устройство, копии документов.
Я отвечала, что всё взяла. А сама думала только о четверге. О семи утра. О том, что Пётр приедет. Он звонил мне каждый вечер. Ненадолго.
Сначала спрашивал о документах и багаже, потом — ела ли я, выспалась ли, не волнуюсь ли. Но ни разу не сказал о том вечере. И всё же теперь в его голосе было что-то другое. Теплота, которую я раньше только угадывала.
В среду он позвонил позже обычного.
— Всё готово?
— Почти.
— Вера.
— Да?
— Не бери лишнего. Там всё можно купить.
— Я знаю.
— И постарайся сегодня лечь пораньше.
— Хорошо.
Он помолчал.
— Я приеду без опозданий.
— Я знаю.
Мне хотелось, чтобы он сказал что-нибудь ещё. И, кажется, он тоже не хотел заканчивать разговор.
— До завтра, — наконец произнёс он.
— До завтра, Пётр.
После короткой паузы он ответил:
— Спокойной ночи, Вера.
Ночью я почти не спала. Мне казалось, что стоит закрыть глаза — и наступит утро. А вместе с ним начнётся другая жизнь.
В шесть часов чемодан уже стоял у двери. Мама несколько раз поправила мне ворот блузки, потом вдруг обняла так крепко, словно я уезжала не на два года, а навсегда.
— Мам, ну что ты…
— Ничего. Просто ты впервые так далеко и надолго.
В семь часов во дворе послышался звук машины. Я подбежала к окну. Пётр уже выходил. На нём был светлый костюм, рубашка без галстука. Увидев меня в окне, он поднял голову и улыбнулся. Через минуту раздался звонок. Он поздоровался с мамой, взял мой чемодан и сразу понёс его к машине.
— Тяжёлый, — заметил он.
— Я старалась взять только необходимое.
— Боюсь представить, что ты называешь необходимым.
Мама улыбнулась, но глаза у неё были влажные. Пётр Игоревич заметил это.
— Не волнуйтесь, — сказал он спокойно. — Я провожу Веру до самой регистрации. И она обязательно позвонит вам сразу после прилёта.
Мама благодарно кивнула. Мне вдруг стало удивительно спокойно.
Будто рядом с ним действительно ничего плохого произойти не могло.
Мы выехали ещё до того, как город окончательно проснулся. Улицы были почти пустыми. Августовское солнце только поднималось над домами, окрашивая окна мягким золотистым светом.
Пётр держал меня за руку. Не постоянно. Только время от времени, когда дорога позволяла убрать руку с рычага передач. Но каждый раз его пальцы находили мои, и я уже сама не хотела их отпускать.
— Боишься? — спросил он.
— Немного.
— Делфта?
— Всего.
Он посмотрел на меня.
— Это нормально.
— А если я не справлюсь?
— Справишься.
— Вы так уверены.
— Я давно в тебе уверен больше, чем ты сама.
Он снова сжал мою руку.
— И ещё, Вера.
— Что?
— Не позволяй никому убедить тебя, что ты оказалась там случайно.
Я отвернулась к окну, чтобы он не видел, как у меня защипало глаза.
В аэропорт мы приехали слишком рано. До начала регистрации оставалось почти сорок минут. Пётр поставил мой чемодан рядом с креслами и посмотрел на часы.
— У нас есть время.
Мы сели у большого окна, за которым медленно двигались самолёты и служебные машины. Вокруг нас говорили, смеялись, прощались, торопились. А для меня всё происходило словно в тишине. Я чувствовала только его плечо рядом и его ладонь поверх моей руки.
— Два года, — сказала я.
— Двадцать четыре месяца.
— Семьсот тридцать дней.
— Уже меньше.
Я посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что первый день уже начался.
Я улыбнулась, но улыбка сразу исчезла.
— Я буду скучать.
Он повернулся ко мне.
— Я тоже.
Вот и всё. Два коротких слова. Но сказанные Петром, они значили больше любых обещаний.
Объявили начало регистрации. Мы оба сделали вид, что не услышали. Потом он первым поднялся.