Страница 21 из 47
Глава 20.
Мой прилет в Делфт, заселение в выделенную комнату, практически такую же, в какой я жила при защите проекта, был полным квестом. Комната оказалась ровно такой, какой выглядела на фотографиях: маленькой, светлой и почти безликой.
Кровать у стены. Узкий письменный стол под окном. Стул. Шкаф, в который с трудом поместилась половина привезённых вещей. Небольшая полка над изголовьем и раковина в углу, отделённая от комнаты только зеркалом.
Душ и туалет—общие. Нет, отдельно для мужчин и женщин.
Я поставила чемодан посередине и несколько минут просто стояла, не решаясь его открыть.
За окном серело низкое голландское небо. По стеклу ползли мелкие капли дождя, а внизу, у входа в общежитие, один за другим останавливались велосипеды.
Студенты спрыгивали с них на ходу, защёлкивали замки и исчезали за дверью, стряхивая с курток воду.
Казалось, только я одна здесь ничего не знала. Где покупать продукты. Как добираться до факультета. Что делать, если потеряюсь. К кому обращаться, если вдруг перестанет работать интернет или не откроется входная дверь.
На столе лежала папка с документами, выданными при заселении. Карта кампуса. Правила проживания. Телефоны экстренных служб. Инструкция по сортировке мусора, написанная так подробно, словно именно от того, в какой контейнер я выброшу пластиковую упаковку, зависела судьба всей Голландии.
Я усмехнулась и наконец открыла чемодан. На верхней кофте лежал небольшой свёрток. Мама сунула его туда уже перед самым выездом — домашние пирожки, аккуратно завернутые в фольгу.
Я провела пальцем по холодному блестящему краю и неожиданно почувствовала, как защипало глаза. Только не сейчас.
Я быстро отвернулась к окну. На другой стороне улицы девушка в короткой куртке ехала на велосипеде, одной рукой придерживая над головой зонт. Навстречу ей двигался мужчина с двумя детьми: один сидел в кресле перед рулём, второй — сзади. Они разговаривали, смеялись и, похоже, совершенно не замечали дождя.
Всё вокруг продолжало жить своей обычной жизнью. А моя только начиналась.
Я разложила одежду, поставила на полку книги, пристроила у стены тубус с чертежами.
Комната почти не изменилась, но стала чуть меньше напоминать гостиницу. Последней я достала фотографию. Мы с Петром стояли у входа в аэропорт. Он смотрел не в объектив, а на меня, и я улыбалась, не замечая ничего вокруг. Фото и рамку я купила, а Петр сделал перед отлетом.
Я поставила рамку на стол. Теперь можно было считать, что я дома. Хотя бы на ближайшие два года.
Села и быстро написала СМС маме. О том, что долетела и заселилась нормально, что пирожки живы и готовы к употреблению и что когда обживусь, то напишу ей длинное письмо.
Ночью выяснилось, что уснуть в новой комнате невозможно.
Сначала мне мешал дождь. Он мелко и настойчиво постукивал по металлическому подоконнику. Потом хлопнула дверь в коридоре. Кто-то громко рассмеялся, пробежал по лестнице, и снова наступила тишина. Я повернулась на другой бок. Матрас был слишком жёстким. Подушка — слишком высокой. Одеяло непривычно лёгким.
Часы на телефоне показывали без двадцати два. Дома было уже далеко за полночь.
Я открыла переписку с Петром. Последнее сообщение пришло ещё по дороге из аэропорта. «Позвони, когда устроишься».
Я позвонила ему сразу после заселения. Рассказала о комнате, о дожде, о десятках велосипедов у входа. Он спросил, всё ли в порядке с документами, получила ли я ключ, работает ли интернет.
О том, как мне страшно, я не сказала. Он тоже не спросил.
Но перед тем как отключиться, произнёс:
— Ты справишься, Вера. Я в тебе не сомневаюсь.
Эти слова должны были успокоить. И всё же, лёжа в темноте, я впервые почувствовала не расстояние между странами, а расстояние между нашими жизнями.
У Петра завтра была лекция.
Обычное утро. Знакомая кафедра. Студенты, которые встанут, когда он войдёт в аудиторию. Кабинет, книги, чай в тонкой чашке.
А я лежала в незнакомой комнате и слушала, как за стеной говорят на языке, которого не понимала.
Я снова взяла телефон, но писать ничего не стала.
Что я могла сказать? Что вдруг захотела домой? Что всё, к чему я так стремилась, теперь пугало меня именно потому, что сбылось?
Я закрыла глаза. За окном кто-то проехал на велосипеде. Шины тихо прошуршали по мокрой дорожке и растворились в ночи. Наверное, здесь никогда не прекращалось это движение. Люди куда-то ехали даже под дождём, даже ночью, даже тогда, когда весь остальной город давно спал.
Я подумала, что утром тоже должна встать и куда-то поехать.
Правда, велосипеда у меня пока не было.
И ездить на нём я почти не умела.
С этой мыслью я наконец уснула.