Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 21 из 47

Глава 20.

Мой прилет в Делфт, заселение в выделенную комнату, практически такую же, в какой я жила при защите проекта, был полным квестом. Комната оказалась ровно такой, какой выглядела на фотографиях: маленькой, светлой и почти безликой.

Кровать у стены. Узкий письменный стол под окном. Стул. Шкаф, в который с трудом поместилась половина привезённых вещей. Небольшая полка над изголовьем и раковина в углу, отделённая от комнаты только зеркалом.

Душ и туалет—общие. Нет, отдельно для мужчин и женщин.

Я поставила чемодан посередине и несколько минут просто стояла, не решаясь его открыть.

За окном серело низкое голландское небо. По стеклу ползли мелкие капли дождя, а внизу, у входа в общежитие, один за другим останавливались велосипеды.

Студенты спрыгивали с них на ходу, защёлкивали замки и исчезали за дверью, стряхивая с курток воду.

Казалось, только я одна здесь ничего не знала. Где покупать продукты. Как добираться до факультета. Что делать, если потеряюсь. К кому обращаться, если вдруг перестанет работать интернет или не откроется входная дверь.

На столе лежала папка с документами, выданными при заселении. Карта кампуса. Правила проживания. Телефоны экстренных служб. Инструкция по сортировке мусора, написанная так подробно, словно именно от того, в какой контейнер я выброшу пластиковую упаковку, зависела судьба всей Голландии.

Я усмехнулась и наконец открыла чемодан. На верхней кофте лежал небольшой свёрток. Мама сунула его туда уже перед самым выездом — домашние пирожки, аккуратно завернутые в фольгу.

Я провела пальцем по холодному блестящему краю и неожиданно почувствовала, как защипало глаза. Только не сейчас.

Я быстро отвернулась к окну. На другой стороне улицы девушка в короткой куртке ехала на велосипеде, одной рукой придерживая над головой зонт. Навстречу ей двигался мужчина с двумя детьми: один сидел в кресле перед рулём, второй — сзади. Они разговаривали, смеялись и, похоже, совершенно не замечали дождя.

Всё вокруг продолжало жить своей обычной жизнью. А моя только начиналась.

Я разложила одежду, поставила на полку книги, пристроила у стены тубус с чертежами.

Комната почти не изменилась, но стала чуть меньше напоминать гостиницу. Последней я достала фотографию. Мы с Петром стояли у входа в аэропорт. Он смотрел не в объектив, а на меня, и я улыбалась, не замечая ничего вокруг. Фото и рамку я купила, а Петр сделал перед отлетом.

Я поставила рамку на стол. Теперь можно было считать, что я дома. Хотя бы на ближайшие два года.

Села и быстро написала СМС маме. О том, что долетела и заселилась нормально, что пирожки живы и готовы к употреблению и что когда обживусь, то напишу ей длинное письмо.

Ночью выяснилось, что уснуть в новой комнате невозможно.

Сначала мне мешал дождь. Он мелко и настойчиво постукивал по металлическому подоконнику. Потом хлопнула дверь в коридоре. Кто-то громко рассмеялся, пробежал по лестнице, и снова наступила тишина. Я повернулась на другой бок. Матрас был слишком жёстким. Подушка — слишком высокой. Одеяло непривычно лёгким.

Часы на телефоне показывали без двадцати два. Дома было уже далеко за полночь.

Я открыла переписку с Петром. Последнее сообщение пришло ещё по дороге из аэропорта. «Позвони, когда устроишься».

Я позвонила ему сразу после заселения. Рассказала о комнате, о дожде, о десятках велосипедов у входа. Он спросил, всё ли в порядке с документами, получила ли я ключ, работает ли интернет.

О том, как мне страшно, я не сказала. Он тоже не спросил.

Но перед тем как отключиться, произнёс:

— Ты справишься, Вера. Я в тебе не сомневаюсь.

Эти слова должны были успокоить. И всё же, лёжа в темноте, я впервые почувствовала не расстояние между странами, а расстояние между нашими жизнями.

У Петра завтра была лекция.

Обычное утро. Знакомая кафедра. Студенты, которые встанут, когда он войдёт в аудиторию. Кабинет, книги, чай в тонкой чашке.

А я лежала в незнакомой комнате и слушала, как за стеной говорят на языке, которого не понимала.

Я снова взяла телефон, но писать ничего не стала.

Что я могла сказать? Что вдруг захотела домой? Что всё, к чему я так стремилась, теперь пугало меня именно потому, что сбылось?

Я закрыла глаза. За окном кто-то проехал на велосипеде. Шины тихо прошуршали по мокрой дорожке и растворились в ночи. Наверное, здесь никогда не прекращалось это движение. Люди куда-то ехали даже под дождём, даже ночью, даже тогда, когда весь остальной город давно спал.

Я подумала, что утром тоже должна встать и куда-то поехать.

Правда, велосипеда у меня пока не было.

И ездить на нём я почти не умела.

С этой мыслью я наконец уснула.