Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 47

Глава 17.

Дом оказался старым, деревянным, с большой застеклённой верандой. В нём не было показной роскоши, но каждая вещь говорила о прожитых здесь годах. Книжные шкафы занимали целую стену. На подоконниках лежали журналы, исписанные листы и очки. Над старым письменным столом висели репродукции картин и чей-то большой портрет, написанный маслом.

Рядом с дверью стояла корзина, доверху наполненная свежими яблоками.

На веранде был накрыт стол, покрытый ослепительно белой, без единой складки скатертью. Я сразу заметила четыре прибора. Они приготовили место и для меня.

— Садитесь сюда, Вера, — Елена Павловна указала на кресло рядом с местом Петра Игоревича. — Здесь не так дует.

— Я могу сесть с другой стороны.

— Нет-нет. Вам нельзя простужаться. Через несколько дней самолёт.

Тем временем Пётр Игоревич внёс коробку.

— Петя, сначала поставь торт в холодильник, — распорядилась Елена Павловна.

— Там нет места.

— Значит, освободи.

Мы все отправились на кухню. В холодильнике действительно не оказалось ни одной свободной полки.

Елена Павловна принялась переставлять кастрюли, Пётр Игоревич — банки, Игорь Владимирович давал советы, не двигаясь с места, а я стояла посреди кухни и чувствовала себя виновницей внезапного переселения всех продуктов.

— Может быть, сразу поставим его на стол?—предложила я.

— Ни в коем случае, — возразила Елена Павловна. — Вы его выбирали, везли через весь город. Мы обязаны сохранить его в том виде, в каком задумал автор.

Она посмотрела на меня и улыбнулась:

— В этом доме к чужому замыслу относятся с уважением.

Наконец коробка заняла почти всю верхнюю полку.

— Вот теперь порядок, — сказала она. — Петя, возьми у Веры сумку. И покажи ей, где можно вымыть руки.

За столом всё внимание снова оказалось обращено ко мне.

— Вера, дорогая, не пугайтесь количества еды. — Елена Павловна обвела взглядом стол, на котором красовались пузатый фаянсовый супник и тарелка с горой свежей зелени.

— На даче почему-то всегда кажется, что все должны быть голодными. Вам налить борща?

Она взяла половник с таким видом, будто приступала к сложнейшему лабораторному эксперименту.

Аккуратно наполнила мою тарелку, стараясь, чтобы в неё попало равное количество молодого картофеля и свеклы.

— Борщ на даче — это не просто еда, Вера, — авторитетно заявил Игорь Владимирович, расправляя салфетку на коленях.

— Это культурный код. Обратите внимание на нарезку капусты. Елена Павловна считает, что крупная шинковка разрушает геометрию вкуса. Я же стою на позициях строгого кубизма.

— Игорь, ради бога, избавь гостью от своей методологии хотя бы за обедом, — мягко оборвала его хозяйка дома, передавая мне соусник со сметаной. — Лучше расскажи, как ты вчера пытался классифицировать виды дачных сорняков по системе Линнея, пока Пётр выкорчёвывал их лопатой.

Мужчины дружно рассмеялись. Завязался неспешный, полушутливый разговор.

Они спорили о недавней публикации в научном журнале, плавно переходя на обсуждение качества здешней колодезной воды и рецепта маринованных огурцов.

Меня никто не допрашивал, но Елена Павловна то и дело вовлекала меня в беседу короткими вопросами, заставляя чувствовать себя не экзаменуемой студенткой, а желанным гостем.

Аромат укропа, чеснока и нагретой солнцем деревянной веранды смешивался с тихим звоном ложек и шумом ветра в кронах старых яблонь.

Напряжение, которое я чувствовала в кухонной суматохе, окончательно растаяло.

Игорь Владимирович спрашивал о Делфте, о программе и будущей работе над проектом.

Елена Павловна интересовалась совсем другим: где я буду жить, далеко ли общежитие от университета, кто встретит меня в аэропорту и как родители относятся к моему отъезду.

— Они, конечно, волнуются, — ответила я. — Это естественно. Два года — большой срок.— Я буду приезжать.

— Обязательно приезжайте, — сразу сказала она. — И к нам тоже. На зимних каникулах мы обычно бываем здесь. Правда, Игорь?

— Теперь — обязательно, — подтвердил он.

Когда с обедом было покончено, Елена Павловна убрала супник и принесла большой фарфоровый чайник.

Пётр Игоревич молча налил мне чай.

— Сахар? — спросила Елена Павловна.

— Вера пьёт без сахара, — ответил он раньше меня.

На несколько секунд за столом стало тихо. Игорь Владимирович посмотрел на сына поверх очков. Елена Павловна перевела взгляд с него на меня, и в её глазах появилась едва заметная улыбка.

— Значит, без сахара, — произнесла она и подвинула ко мне чашку.

Я почувствовала, как к щекам приливает тепло, и поспешно взяла чашку. Она оказалась обжигающе горячей, и я едва не выпустила её. Пётр Игоревич тут же забрал чашку из моих рук и поставил на блюдце.