Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 47

Глава 16.

Я только сейчас начала понимать, что этот визит может оказаться гораздо важнее, чем представлялся мне ещё полчаса назад.

Пётр Игоревич вел машину уверенно, но осторожно, словно в машине был не торт, а маленький ребенок.

Я смотрела в окно и теребила подол своего платья. Опять волновалась.

Город постепенно остался позади. Исчезли многоэтажные дома, движение стало спокойнее, по обе стороны дороги потянулись деревья и невысокие дачные посёлки.

Несколько минут мы ехали молча. Но это молчание почему-то не тяготило. Рядом с Петром Игоревичем мне вообще становилось удивительно спокойно.

Казалось, пока он находится рядом, всё обязательно будет правильно: самолёт вылетит вовремя, документы не потеряются, а торт благополучно переживёт загородную дорогу.

— Боишься? — неожиданно спросил он.

— Чего?

— Уезжать.

Я посмотрела в окно.

— Боюсь.

— Это нормально.

— А если я не справлюсь?

— Справишься.

Он произнёс это без малейшего сомнения, словно речь шла о давно решённом вопросе.

— Откуда вы знаете?

— Я тебя учил.

— Недолго.

— Достаточно, чтобы понять главное.

— Что именно?

Он на мгновение повернул ко мне голову:

— Ты не отступаешь, когда становится трудно. А всё остальное можно выучить.

Я промолчала.

Наверное, он даже не представлял, какое действие оказывали на меня такие простые слова. Мне было достаточно услышать их от него, чтобы страх перед неизвестностью отодвинулся и перестал казаться непреодолимым.

Мы подъехали к большому деревянному дому, почти скрытому за деревьями. Мне хотелось рассмотреть его, но откровенно вертеть головой было неловко. Я решила, что ещё успею сделать это потом.

Пётр Игоревич остановил машину возле невысокой калитки и заглушил двигатель.

Я вышла и сразу потянулась к задней двери, но он меня опередил.

— Оставь. Я сам.

— Только осторожно.

— Вера, мы благополучно перевезли его через половину города. Последние двадцать метров он тоже переживёт.

Он отстегнул ремень безопасности и взял коробку.

Пётр Игоревич толкнул незапертую калитку, и мы вошли.

Навстречу нам тут же подбежал толстый рыжий щенок с глупой смешной мордой. Он ткнулся мокрым носом мне в ногу. Я присела и погладила его. Щенок сразу начал ластиться и облизывать мне руку.

Я рассмеялась:

— Кто это у нас такой смышлёный и ласковый?

Подняв глаза, я увидела, что от беседки к нам направляются Игорь Владимирович и высокая стройная женщина в светлом льняном платье.

Игорь Владимирович опирался на трость, которой прежде я у него не видела.

Серебристые волосы его спутницы были собраны в аккуратный узел, а в спокойной осанке и внимательном взгляде сразу угадывалась профессорская привычка видеть человека насквозь, не задавая лишних вопросов.

Я поняла, что это Елена Павловна.

Игорь Владимирович посмотрел на коробку в руках сына и рассмеялся:

— Судя по тому, с какой осторожностью Петя её несёт, вы привезли не торт, а ещё один грантовый проект.

— Почти, — ответил Пётр Игоревич. — По крайней мере, требования к транспортировке были не менее строгими.

— Не слушайте его, — смутилась я. — Просто торт очень нежный.

— Значит, его следует немедленно убрать в холодильник, — серьёзно сказала женщина и повернулась ко мне: — Здравствуйте, Вера. Наконец-то мы познакомились.

Она протянула мне обе руки и задержала мои ладони в своих немного дольше, чем требовало обычное приветствие.

— Здравствуйте, Елена Павловна. Простите, что я так неожиданно…

— Какие могут быть извинения? Мы очень рады, что вы приехали. Игорь столько о вас рассказывал.

Она взглянула на сына и добавила:

— Пётр тоже.

Я удивлённо посмотрела на него.

Пётр Игоревич нахмурился:

— Мама…

— Что «мама»? — невозмутимо спросила она. — Я всего лишь объясняю Вере, почему мы встретили её как давнюю знакомую.

Игорь Владимирович взял меня под руку:

— Не обращайте внимания. Они могут продолжать этот разговор бесконечно. Пойдёмте, Вера. Нам ещё предстоит отметить вашу победу.

— Но это не только моя победа, — возразила я. — Без вас и Петра Игоревича ничего бы не получилось.

— Вот за столом и выясним, чья она, — улыбнулся он. — Хотя, предупреждаю сразу: каждый из нас намерен приписать основную заслугу себе.