Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 58 из 85

Глава 24. Список на перенос

Валентин Острогин разложил план Липового сада поверх старой зеленой скатерти.

Скатерть лежала на столе в малом зале городской администрации, где обычно собирали комиссии по благоустройству, ветеранов дворовых хоккейных коробок и людей, недовольных лавками у подъездов. На ткани остались светлые круги от стаканов. Липовый сад на ней выглядел не местом, а пятном неправильной формы с неровными краями.

- Прошу смотреть спокойно, - сказал Острогин.

Я сразу поняла, что спокойно смотреть не получится.

На плане край сада был закрашен серым. Серая полоса проходила там, где мы недавно ставили растяжки для молодых лип, огибала старую стену и выходила к соседнему медицинскому центру. Возле полосы стояли аккуратные прямоугольники парковочных мест. Машины были нарисованы маленькими, белыми и невиноватыми.

Рядом со мной Нелли открыла блокнот.

- Это предварительная схема? - спросила она.

- Рабочая, - ответил Острогин. - Не утвержденная.

Он был человеком лет пятидесяти с широким лицом и усталыми веками. В городе его знали как заместителя главы по имущественным вопросам. Он умел говорить так, что любое неприятное решение звучало не как выбор, а как погода.

За столом сидели еще четверо. Главный инженер медицинского центра, юрист города, женщина из комитета по культуре и Родион. Лада не пришла, но на столе лежала папка с логотипом «Вечного сада». Родион держал перед собой карандаш и не смотрел на меня дольше секунды.

Мирона на встречу не позвали. Формально обсуждали не деревья, а имущество.

- Мы рассматриваем несколько вариантов, - продолжил Острогин. - У города нет возможности единовременно закрыть аварийную стену, ремонт дорожек, охрану территории и дальнейшее содержание всех объектов.

- Единовременно никто и не просит, - сказала я.

Юрист города поднял глаза.

- Вопрос не только в сумме. Есть требования безопасности.

- Требования безопасности появились не вчера.

- Именно поэтому мы здесь.

Нелли под столом поставила носок туфли на мою сумку. Не сильно. Просто напомнила, что сумка моя, а нервы общие.

Острогин передвинул план ко мне.

- Аглая Павловна, вы сделали для сада много. Никто этого не отрицает.

- Когда разговор начинается с этой фразы, дальше обычно отрицают все.

Инженер медицинского центра кашлянул в кулак. Родион опустил карандаш на бумагу.

- Никто не отрицает ценность памяти, - сказал он. - Но часть объектов физически невозможно обслуживать в нынешнем состоянии участка.

Я посмотрела на него.

- Ты здесь как кто?

- Как технический консультант «Вечного сада».

- Тогда говори технически.

Он принял это без обиды, будто мы обсуждали не место, где лежали мои родители, а толщину плиты.

- Восточная стена просела. Под ней старый дренаж, который никто не обслуживал десятилетиями. Весенний размыв показал, что грунт уходит к дороге. Если делать укрепление на месте, придется перекрывать проезд к медцентру минимум на два месяца. Если переносить ценные объекты, можно снять нагрузку с аварийного участка и решить доступ к центру.

- Доступ к центру решается через кладбище.

- Через край закрытой территории, - поправил юрист.

- Закрытой кем?

Нелли тихо написала в блокноте: «дата закрытия? основание?» и повернула лист ко мне. Я кивнула.

Острогин достал из папки второй лист.

- Липовый сад юридически числится мемориальным парком ограниченного посещения. Новых захоронений нет. Договоры ухода по большинству участков закончились.

- Люди не закончились, - сказала я.

Женщина из комитета по культуре вздохнула.

- Именно поэтому предлагается перенести наиболее значимые памятники в условия, где уход будет гарантирован.

- Значимые для кого?

Острогин протянул мне таблицу.

- Предварительный перечень. Сорок семь объектов.

Лист был напечатан ровно, с колонками: номер участка, фамилия, годы, основание для включения, состояние, способ переноса. В графе «основание» чаще всего стояло: «известный деятель», «заслуги перед городом», «архитектурная ценность». Слова были правильные. От них пахло не памятью, а отчетом.

Я начала читать.

Профессор Ланской. Врач Бронников. Директор училища Яровая. Купец Стожаров. Две семейные часовни. Один памятник с кованой оградой, которую на прошлой неделе мы только внесли в список поврежденных.

На двадцать третьей строке я увидела фамилию Невельские.

Невельский Павел Артемьевич. Невельская Мария Семеновна. Состояние удовлетворительное. Рекомендован перенос семейной плиты в сектор «Городские династии».

Мне стало не больно. Сначала стало жарко в пальцах, будто я слишком долго держала металлическую ручку на солнце.

Родители лежали под старой светло-серой плитой с двумя сколами по углам. Отец был мастером вывесок, мать преподавала черчение в техникуме. Никакой городской династией они не были. Они просто прожили в Горной Луке всю жизнь, спорили из-за дачи, привозили мне из командировок карандаши и однажды продали мотоцикл отца, чтобы я поехала учиться.

В списке они стали объектом номер двадцать три.

- Аглая Павловна? - позвала Нелли.

Я подняла глаза.

- Читаю.

- Если нужно...

- Не нужно.

Я вернулась к таблице.

Нины Ратниковой не было.

Я прочитала список снова. Потом еще раз, медленнее. Не было учительницы, чьи бывшие ученики неделю назад стояли у скамьи с мятой. Не было Георгия Сергеевича, разрешавшего греть варежки. Не было санитарки Зои Кудрявцевой, возле плиты которой дети оставляли дешевые ромашки из киоска. Не было камнереза Матвея Голуба, про которого Арсений однажды сказал: «Он Родиона держать молоток научил».

Зато была ограда купца Стожарова. Без семьи, без имени жены, которая лежала рядом под почти стертым крестом. Ограда прошла как архитектурная ценность.

- По какому принципу составлен список? - спросила я.

Женщина из комитета положила ладонь на свои бумаги.

- Использованы данные краеведческого справочника, муниципального архива и визуального обследования.

- Визуального?

- Объекты, имеющие художественную или историческую значимость.

- Если имя стерлось, оно сразу незначимое?

- Не сразу.

- Тогда как?

Она не ответила быстро. Родион ответил вместо нее:

- Перенос всего массива невозможен.

- Я спрашиваю не тебя.

Он замолчал.

Острогин сцепил пальцы.