Страница 56 из 85
- Потому что стоит автоматическое подтверждение для серийной загрузки, - сказал Антон.
Лада потерла переносицу.
- Отключаем нормализацию.
- Для текстов целиком? - спросил программист.
- Для имен, фамилий, отчеств и географических названий, - сказала я. - Остальное тоже только с ручным подтверждением. Машина может найти подозрительное место, но не имеет права решать, что человек назывался иначе.
Родион записал это в список.
- Сколько времени на изменение?
- Час, - ответил программист. - И надо заново прогнать очередь.
- Прогоняем все тридцать две позиции, не только изготовленные.
- Это займет до вечера.
- До вечера производство стоит.
Он раздал задачи без повышения голоса. Антон собирал исходные анкеты клиентов. Лада звонила в отдел сопровождения. Программист отключал автоматическое подтверждение. Я села за отдельный стол и начала сверять двенадцать изготовленных надписей с подписанными макетами.
Во второй нашлась лишняя точка после отчества. В пятой программа заменила «Ё» на «Е», хотя семья отдельно подчеркнула букву. В девятой не было ошибки, но длинная фамилия оказалась сжата так сильно, что расстояние между буквами почти исчезло.
- Это допустимо по шаблону, - сказал Антон.
- По шаблону да. Для чтения нет.
- Панель фиксированной ширины.
- Уменьшите кегль на четыре процента и верните нормальные промежутки.
- Тогда строка будет ниже соседних.
- Она не обязана стоять в строю с чужими фамилиями.
Антон хотел возразить, но посмотрел через стекло на шесть одинаковых композиций и промолчал.
К одиннадцати тридцати мы подготовили новый файл для Марии Вержбицкой. Я не стала восстанавливать свою старую лигатуру. Семья ее не заказывала, а новая линейка не должна была получать еще один элемент из моего архива только потому, что я сидела рядом.
Я выбрала спокойное соединение, проверила интервалы и распечатала строку в натуральную величину.
- Почему без фирменного «цк»? - спросила Лада.
- Потому что фирменным его назвали после того, как взяли у меня.
Она кивнула Антону:
- Оставляем вариант Аглаи Петровны.
- Вариант для семьи Вержбицких, - поправила я.
Родион услышал, но ничего не сказал.
Перед резкой мы позвонили дочери Марии Антоновны по видеосвязи. Она держала перед камерой паспорт матери и старую открытку с подписью.
- Буква «ж» есть, - сказала женщина. - Ее всю жизнь теряли. В поликлинике, в ведомостях, даже в свидетельстве мужа сначала написали неправильно.
- На панели будет правильно, - ответила я. - Посмотрите еще на расстояние между именем и отчеством.
Она попросила немного раздвинуть слова. Мы изменили макет, отправили ей контрольный лист и получили письменное согласование.
Только после этого станок начал резку.
Пока он работал, Родион принес договор в бумажном виде и акт консультации.
- Акт подпишешь после приемки, - сказал он.
- Подпишу после окончания дня. В договоре восемь часов.
- Хорошо.
Он не сел напротив и не спросил, как мне в сторожке. Я была благодарна хотя бы за то, что обещание о личных разговорах продержалось до обеда.
Нам принесли еду в контейнерах. Я ела за рабочим столом, продолжая сверять макеты. В двадцать первой позиции фамилия «Озеров» была утверждена через «е», но в анкете стояла «Озёров».
- Звоним семье, - сказала я.
- В паспорте часто без точек, - заметил Антон.
- Поэтому и звоним.
Семья подтвердила «Озёров». Еще одна панель отправилась на переделку до изготовления.
Родион собрал короткое совещание прямо в цехе. Решили добавить к каждому заказу контрольный лист с тремя строками: написание по документу, произношение со слов семьи, допустимые варианты. Перед станком файл должен был подтверждать не менеджер по продажам, а второй оператор, который не готовил макет.
- И уберите слово «индивидуальная» с щита, пока у шести объектов одна ветка, - сказала я.
Лада посмотрела на Родиона.
- Щит уже оплачен до конца месяца.
- Жалобы тоже уже оплачены клиентами.
Родион сделал пометку.
- Закроем слово временной полосой. Завтра заменим макеты рекламы.
Он не любил признавать ошибки публично. Но еще меньше он любил, когда из-за ошибки останавливалась работа. В этом человеке я узнавала прежнего мастера легче, чем прежнего мужа.
К двум часам новая панель была готова. Мы промыли буквы, просушили поверхность и проверили строку боковым светом. Буква «ж» стояла на месте. Соединение «цк» читалось свободно, имя не было зажато рамкой.
Дочь Марии Антоновны приехала с братом. Родион встретил их у входа, сразу показал ошибочную панель и объяснил, что произошло.
- Мы ее уничтожим после подписания акта, - сказал он. - Новую изготовили за наш счет. Монтаж сегодня. Гарантия начинается заново.
- А старая никуда не попадет? - спросил брат.
- Нет. Можете присутствовать при утилизации или получить видеозапись.
Они выбрали запись.
Я развернула контрольный лист. Женщина провела пальцем под фамилией, считая буквы.
- Теперь правильно, - сказала она. - Мама всегда говорила: нас мало, поэтому терять буквы нельзя.
Она подписала макет. Не благодарила меня отдельно и не знала, кем я была для владельца проекта. Так было лучше.
Монтажники сняли ошибочную панель и установили новую. Родион проверил крепления, Антон сфотографировал результат, Лада оформила дополнительный акт. К четырем часам семья приняла композицию.
Остаток дня мы разбирали линейку «Контур». Я отметила девять мест, где шаблон менял текст ради одинакового вида: уменьшал интервалы, переносил даты, заменял буквы, добавлял декоративную ветку при пустом поле.
- Если клиент ничего не выбирает, система заполняет пустоту, - объяснила Лада.
- Пустота тоже может быть выбором.
- В каталоге она выглядит как недоработка.
- Тогда показывайте ее как вариант, а не как ошибку.
Мы добавили три типа свободного поля и убрали автоматическую ветку. Для длинных фамилий сделали отдельную сетку. Я не проектировала новую линейку и не отдавала им свои приемы. Только указала, где система повреждает уже согласованный текст.
В шесть Родион остановил работу.
- Время договора закончилось.
- Осталось проверить два макета.
- Их проверит Антон по новой форме. Иначе один день снова станет постоянным участием.
Он сказал это себе не меньше, чем мне.