Страница 55 из 85
Глава 23. Серийное бессмертие
- Мне нужен один ваш рабочий день, - сказал Родион.
Он позвонил в восемь двадцать утра. Не «нам надо поговорить», не «как ты», не просьба встретиться дома. Голос был деловым и немного хриплым, как после ночи без сна.
- Для чего?
- Ошибка в фамилии клиента. Панель уже изготовлена и установлена. Семья приедет к двум часам принимать композицию.
- У вас есть дизайнеры.
- Есть. Они исправили файл, но не понимают, почему программа снова меняет слово при передаче на станок.
- Тогда вам нужен программист.
- Он работает. Мне нужен человек, который проверит новую надпись до резки и посмотрит остальные макеты партии.
Я поставила чашку на подоконник. За стеклом Лукерья открывала сторожку. До начала работы оставалось сорок минут.
- Какая фамилия?
- Вержбицкая. В изделии получилось Вербицкая.
Разница была в одной букве. Для камня одной буквы достаточно.
- Кто утвердил макет?
- Клиент утвердил правильный. Ошибка появилась после утверждения.
- Сколько панелей прошло через ту же систему?
- Тридцать две. Двенадцать уже изготовлены.
Он не уменьшал число и не пытался назвать проблему единичной.
- Условия? - спросила я.
- Один день консультации по твоей обычной ставке плюс пятьдесят процентов за срочность. Письменный договор. Никаких личных разговоров.
- Двойная ставка за срочность.
Родион помолчал.
- Хорошо.
- Оплата на счет моей мастерской.
- Да.
- Я не возвращаюсь в команду и не разрешаю использовать мое имя в рекламе.
- В договоре будет указано.
- Пришлите сначала макет, клиентское согласование и файл, который ушел на станок.
- Уже отправляю.
На этом он отключился.
Лукерья вошла с ключами и увидела мой телефон на столе.
- Что-то случилось?
- «Вечный сад» научился исправлять фамилии без разрешения.
- Очень современно.
Письмо Родиона пришло через минуту. В приложении лежали три файла. В утвержденном макете стояло «Мария Антоновна Вержбицкая». В производственном задании фамилия была той же. В отчете станка уже значилась Вербицкая.
Я увеличила строку. Кроме исчезнувшей буквы, программа заменила ручную лигатуру «цк» на стандартную и немного сжала имя, чтобы оно поместилось в заданную ширину.
- Поедете? - спросила Лукерья.
- Если договор окажется договором, а не письмом о добрых намерениях.
Через двадцать минут пришел документ. Я проверила предмет работы, срок, сумму и отдельный пункт о том, что консультация не означает передачу прав на мои архивы. Родион подписал первым.
Я подписала электронной подписью.
- На один день, - сказала Лукерья.
- На один день.
- А здесь я справлюсь.
Она перечислила текущие задачи: забрать готовые крепления, встретить семью Ордынцевой, проверить влажность у трех восстановленных плит. Раньше я перепроверила бы за ней каждый пункт. Сейчас только попросила прислать фотографии после установки.
В «Вечный сад» я приехала к десяти. У входа стояли одинаковые светлые указатели с тонкой зеленой полосой. Новую линейку называли «Контур». На рекламном щите было написано: «Индивидуальная память в гармоничной системе».
За щитом виднелись шесть готовых композиций. Разный камень, разные фамилии, одинаковая высота панели, одинаковая урна для цветов и одна и та же ветка, выгравированная в правом углу.
У третьей композиции стояла женщина лет пятидесяти и спорила с менеджером.
- У соседей такая же ветка, - говорила она. - И скамья такая же. Вы показывали другой эскиз.
- Форма скамьи входит в выбранный модуль, - отвечал менеджер.
- Я выбирала не модуль. Я выбирала для отца.
Родион вышел из административного павильона и сразу направился к ним.
- Елена Викторовна, я видел ваше обращение, - сказал он. - В утвержденном варианте была композиция без ветки. Мы заменим панель за свой счет и предложим три формы скамьи в пределах договора. Сегодня менеджер покажет варианты.
- А срок?
- Пять рабочих дней. Если не успеем, вернем стоимость монтажа.
Он не спорил с женщиной и не объяснял ей преимущества единого стиля. Через две минуты она согласилась пройти в павильон.
- Это уже не первая жалоба? - спросила я, когда мы остались одни.
- Четвертая. Люди выбирают разные сочетания в каталоге, а после установки видят, что основа повторяется.
- Потому что основа повторяется.
- Мы знаем.
- До жалоб не знали?
- На визуализациях расстояние между объектами больше. В реальности повтор заметнее.
Родион выглядел усталым, но собранным. Рубашка была свежей, только верхняя пуговица расстегнута. В руке он держал список с пометками.
- Производство остановлено? - спросила я.
- Вся партия надписей. Монтажники заканчивают только основания. Двенадцати клиентам уже позвонили, приемку перенесли. Двум семьям предложили временные таблички, потому что даты захоронения близкие.
- Правильно.
Он посмотрел на меня так, будто не ожидал этого слова.
- Покажи панель Вержбицкой, - сказала я.
Мы пошли в производственный павильон. Там пахло мокрым камнем и охлаждающей жидкостью. За прозрачной перегородкой стоял станок. На длинном столе лежали две светлые панели: готовая ошибочная и новая заготовка.
Лада ждала возле компьютера вместе с дизайнером и программистом. На ней был темно-синий костюм, но пиджак висел на спинке стула, рукава рубашки закатаны.
- Спасибо, что приехали, - сказала она.
- Благодарите после приемки.
Дизайнер представился Антоном. Он открыл утвержденный макет и производственную программу.
- Здесь все правильно, - показал он.
- Перейдите к экспорту.
Он выбрал команду, сохранил файл и снова открыл. Фамилия осталась правильной.
- Теперь отправьте в очередь станка, - сказала я.
Антон повторил. На экране всплыло небольшое окно: «Найдено нестандартное слово. Выполнить нормализацию?» Галочка уже стояла возле ответа «да». Окно исчезло почти сразу.
- Вернитесь, - попросила я.
Программист остановил передачу и открыл журнал операций. Там значилось: «Вержбицкая: возможная ошибка. Замена по словарю: Вербицкая».
- Почему проверка включена для фамилий? - спросила я.
- Ее добавили после опечатки в тестовой партии, - ответил программист. - Тогда оператор пропустил букву в слове «помним».
- И вы поручили словарю исправлять имена.
- Предполагалось, что оператор подтвердит замену.
- Окно живет меньше секунды.