Страница 22 из 85
Глава 8. Корни и буквы
- Сразу договоримся, - сказала Лукерья, поднимая из багажника ящик с инструментами. - Я не участвую в семейной войне.
- Хорошо.
- И не передаю сообщения от вас Родиону Матвеевичу или обратно.
- Я не просила.
- Пока.
Она захлопнула багажник и поправила лямку рабочего комбинезона. Лукерье было двадцать шесть. Короткие темные волосы она красила в фиолетовый на концах, а на правом ухе носила три маленьких серебряных кольца. В мастерской могла часами выводить одну линию, но во всех остальных делах спешила так, будто за ней закрывали двери.
Было воскресенье. После ночной бури небо очистилось, вода еще стояла в колеях. Мы вернулись в Липовый сад, чтобы снять точные размеры плиты Сомова и подготовить временную опору.
- Родион Матвеевич вчера звонил, - продолжила Лукерья.
Я взяла складной штатив и папку с планом.
- По работе?
- Спросил, почему я копировала архивные файлы на ваш накопитель.
- Ты не копировала.
- Я так и сказала.
- На этом разговор закончился?
- Он спросил, собираюсь ли я работать в понедельник.
- И что ты ответила?
- Что по графику собираюсь. Аглая Павловна, я правда не хочу выбирать сторону. У меня аренда квартиры и мать после операции.
- Работай по графику. Никто не требует увольняться.
Лукерья посмотрела на меня с недоверием.
- А если он потребует делать файлы для парка?
- Попроси письменное художественное согласование.
- Он разозлится.
- Скорее всего.
- Очень утешает.
- Ты просила не втягивать тебя. Письменное задание оставляет спор тем, кто его подписывает.
Она вздохнула и взяла второй ящик.
У южной калитки нас ждал Мирон. Сегодня без рабочей куртки со светоотражающими полосами, в темной ветровке и резиновых сапогах. Рядом лежали лопата, узкий щуп, рулон сетки и папка в пластиковом чехле.
- Опоздали на две минуты, - сказал он.
- Нелли на вас плохо влияет.
- Она уже звонила и сообщила, что вы обязаны закончить обмер до дождя.
- Дождь обещают вечером.
- Нелли предпочитает запас.
Лукерья поставила ящик.
- Лукерья Сомова.
Мирон посмотрел на плиту.
- Родственница?
- Нет. Если бы все Сомовы были родственниками, у нас получилась бы небольшая республика.
- Мирон Северцев.
Они пожали руки.
Возле липы земля была прикрыта досками. Мирон снял их и показал две узкие разведочные лунки. Копал не лопатой, а ручным совком, чтобы не повредить корни.
Главный корень шел от ствола к плите и упирался в бетонное основание. Кора на верхней стороне была содрана, дерево наросло вокруг острого края.
- Вот, - сказал Мирон. - Плита стоит на сплошной подушке. Когда ее делали, корень был тоньше. Сейчас бетон давит сверху, а нижний слой грунта уплотнен.
Я присела. Между корнем и плитой оставалось меньше двух пальцев.
- Трещина от подъема?
- Да. Еще год, может два, и основание расколет. Если будет сухое лето, корень ослабнет раньше.
Лукерья опустилась рядом.
- Его можно обрезать с другой стороны?
Мирон посмотрел на нее.
- Можно. Потом ждать, с какой стороны упадет липа.
- Я просто спросила.
- Я просто ответил.
Она закатила глаза.
Я измерила основание. Девяносто сантиметров в ширину, почти двадцать в толщину. Делали с запасом, как любили в девяностые: если залить больше бетона, значит, простоит вечность.
- Сдвигать плиту к дорожке нельзя, - сказала я. - Изменится линия участка, и соседнее захоронение окажется слишком близко.
- Тогда от дерева.
- Там само захоронение.
- Плита стоит не над ним.
- По плану. План старый и неточный.
Мирон достал схему.
Он перенес на прозрачный лист положение ствола, видимые корни и границы участков. Красным отметил зону, где нельзя копать. Синим показал предполагаемый край захоронения.
- Я проверил архивный журнал, - сказал он. - Гроб расположен глубже и правее. Свободная полоса есть.
- Без георадара это предположение.
- Город не оплатит георадар ради одной плиты.
- Значит, не двигаем.
Он сложил руки на груди.
- Вы приехали подтвердить свое вчерашнее решение?
- Я приехала найти другое.
Сняла перчатку и провела пальцами по нижнему краю камня. Сама плита крепилась к бетону двумя металлическими штырями. Если аккуратно снять ее, основание можно было убрать частями, не затрагивая землю глубже.
- Сплошная подушка здесь не нужна, - сказала я. - Поставим мостовую раму.
- Какую?
Я взяла карандаш и нарисовала на полях плана две узкие винтовые стойки по краям, за пределами корня. Между ними металлическая балка, на ней крепление плиты. Нижний край останется на той же линии, нагрузка уйдет в стороны.
Мирон присел рядом.
- Левая стойка попадет в тонкий корень.
- Сдвинем на десять сантиметров и сделаем поперечину длиннее.
- Тогда нужна нержавейка, обычный металл сгниет.
- Нержавейка.
- Дороже.
- Дешевле новой плиты и лечения липы.
Он забрал карандаш, изменил угол стойки и добавил зазор.
- Вентиляция грунта останется. Но бетон нужно снимать вручную.
- Конечно.
- Рабочие запросят вдвое больше.
- В смете так и напишем.
Лукерья заглянула через мое плечо.
- И плита останется на месте?
- На том же месте и той же высоте, - ответила я.
Мирон постучал карандашом по схеме.
- Это может сработать.
- Как щедро.
- Я еще не видел расчета нагрузки.
- А я еще не видела заключения по дереву.
Он усмехнулся. Вчера я не заметила, что у него при улыбке появлялась ямка на левой щеке. Сегодня заметила и сразу разозлилась на себя. Человек всего лишь согласился с конструкцией.
Мы установили временную опору. Мирон закрепил сетку вокруг участка, Лукерья держала стойку, я проверяла, чтобы металл не касался полированной поверхности.
- Правее, - сказал Мирон.
- Если правее, край сетки войдет на соседний участок.
- Там двадцать сантиметров.
- В чужие двадцать сантиметров не входим.
- Покойный не предъявит претензию.
Я выпрямилась.
- Еще раз решите за покойного, и будете держать стойку один.
- Аглая Павловна, она тяжелая, - предупредила Лукерья.
Мирон переставил опору левее.
- Так?
- Так.
- Иногда проще согласиться, чем ждать полный курс этики.
- Курс платный.
Лукерья фыркнула и едва не выпустила стойку.