Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 85

Глава 8. Корни и буквы

- Сразу договоримся, - сказала Лукерья, поднимая из багажника ящик с инструментами. - Я не участвую в семейной войне.

- Хорошо.

- И не передаю сообщения от вас Родиону Матвеевичу или обратно.

- Я не просила.

- Пока.

Она захлопнула багажник и поправила лямку рабочего комбинезона. Лукерье было двадцать шесть. Короткие темные волосы она красила в фиолетовый на концах, а на правом ухе носила три маленьких серебряных кольца. В мастерской могла часами выводить одну линию, но во всех остальных делах спешила так, будто за ней закрывали двери.

Было воскресенье. После ночной бури небо очистилось, вода еще стояла в колеях. Мы вернулись в Липовый сад, чтобы снять точные размеры плиты Сомова и подготовить временную опору.

- Родион Матвеевич вчера звонил, - продолжила Лукерья.

Я взяла складной штатив и папку с планом.

- По работе?

- Спросил, почему я копировала архивные файлы на ваш накопитель.

- Ты не копировала.

- Я так и сказала.

- На этом разговор закончился?

- Он спросил, собираюсь ли я работать в понедельник.

- И что ты ответила?

- Что по графику собираюсь. Аглая Павловна, я правда не хочу выбирать сторону. У меня аренда квартиры и мать после операции.

- Работай по графику. Никто не требует увольняться.

Лукерья посмотрела на меня с недоверием.

- А если он потребует делать файлы для парка?

- Попроси письменное художественное согласование.

- Он разозлится.

- Скорее всего.

- Очень утешает.

- Ты просила не втягивать тебя. Письменное задание оставляет спор тем, кто его подписывает.

Она вздохнула и взяла второй ящик.

У южной калитки нас ждал Мирон. Сегодня без рабочей куртки со светоотражающими полосами, в темной ветровке и резиновых сапогах. Рядом лежали лопата, узкий щуп, рулон сетки и папка в пластиковом чехле.

- Опоздали на две минуты, - сказал он.

- Нелли на вас плохо влияет.

- Она уже звонила и сообщила, что вы обязаны закончить обмер до дождя.

- Дождь обещают вечером.

- Нелли предпочитает запас.

Лукерья поставила ящик.

- Лукерья Сомова.

Мирон посмотрел на плиту.

- Родственница?

- Нет. Если бы все Сомовы были родственниками, у нас получилась бы небольшая республика.

- Мирон Северцев.

Они пожали руки.

Возле липы земля была прикрыта досками. Мирон снял их и показал две узкие разведочные лунки. Копал не лопатой, а ручным совком, чтобы не повредить корни.

Главный корень шел от ствола к плите и упирался в бетонное основание. Кора на верхней стороне была содрана, дерево наросло вокруг острого края.

- Вот, - сказал Мирон. - Плита стоит на сплошной подушке. Когда ее делали, корень был тоньше. Сейчас бетон давит сверху, а нижний слой грунта уплотнен.

Я присела. Между корнем и плитой оставалось меньше двух пальцев.

- Трещина от подъема?

- Да. Еще год, может два, и основание расколет. Если будет сухое лето, корень ослабнет раньше.

Лукерья опустилась рядом.

- Его можно обрезать с другой стороны?

Мирон посмотрел на нее.

- Можно. Потом ждать, с какой стороны упадет липа.

- Я просто спросила.

- Я просто ответил.

Она закатила глаза.

Я измерила основание. Девяносто сантиметров в ширину, почти двадцать в толщину. Делали с запасом, как любили в девяностые: если залить больше бетона, значит, простоит вечность.

- Сдвигать плиту к дорожке нельзя, - сказала я. - Изменится линия участка, и соседнее захоронение окажется слишком близко.

- Тогда от дерева.

- Там само захоронение.

- Плита стоит не над ним.

- По плану. План старый и неточный.

Мирон достал схему.

Он перенес на прозрачный лист положение ствола, видимые корни и границы участков. Красным отметил зону, где нельзя копать. Синим показал предполагаемый край захоронения.

- Я проверил архивный журнал, - сказал он. - Гроб расположен глубже и правее. Свободная полоса есть.

- Без георадара это предположение.

- Город не оплатит георадар ради одной плиты.

- Значит, не двигаем.

Он сложил руки на груди.

- Вы приехали подтвердить свое вчерашнее решение?

- Я приехала найти другое.

Сняла перчатку и провела пальцами по нижнему краю камня. Сама плита крепилась к бетону двумя металлическими штырями. Если аккуратно снять ее, основание можно было убрать частями, не затрагивая землю глубже.

- Сплошная подушка здесь не нужна, - сказала я. - Поставим мостовую раму.

- Какую?

Я взяла карандаш и нарисовала на полях плана две узкие винтовые стойки по краям, за пределами корня. Между ними металлическая балка, на ней крепление плиты. Нижний край останется на той же линии, нагрузка уйдет в стороны.

Мирон присел рядом.

- Левая стойка попадет в тонкий корень.

- Сдвинем на десять сантиметров и сделаем поперечину длиннее.

- Тогда нужна нержавейка, обычный металл сгниет.

- Нержавейка.

- Дороже.

- Дешевле новой плиты и лечения липы.

Он забрал карандаш, изменил угол стойки и добавил зазор.

- Вентиляция грунта останется. Но бетон нужно снимать вручную.

- Конечно.

- Рабочие запросят вдвое больше.

- В смете так и напишем.

Лукерья заглянула через мое плечо.

- И плита останется на месте?

- На том же месте и той же высоте, - ответила я.

Мирон постучал карандашом по схеме.

- Это может сработать.

- Как щедро.

- Я еще не видел расчета нагрузки.

- А я еще не видела заключения по дереву.

Он усмехнулся. Вчера я не заметила, что у него при улыбке появлялась ямка на левой щеке. Сегодня заметила и сразу разозлилась на себя. Человек всего лишь согласился с конструкцией.

Мы установили временную опору. Мирон закрепил сетку вокруг участка, Лукерья держала стойку, я проверяла, чтобы металл не касался полированной поверхности.

- Правее, - сказал Мирон.

- Если правее, край сетки войдет на соседний участок.

- Там двадцать сантиметров.

- В чужие двадцать сантиметров не входим.

- Покойный не предъявит претензию.

Я выпрямилась.

- Еще раз решите за покойного, и будете держать стойку один.

- Аглая Павловна, она тяжелая, - предупредила Лукерья.

Мирон переставил опору левее.

- Так?

- Так.

- Иногда проще согласиться, чем ждать полный курс этики.

- Курс платный.

Лукерья фыркнула и едва не выпустила стойку.