Страница 17 из 85
Только за последние годы мы говорили преимущественно о заказах. Вечером ужинали, обсуждали Киру, Федю, ремонт, поставки. Спали рядом. Иногда касались друг друга с нежностью, но без ожидания продолжения. Я считал, что ей этого достаточно. Возможно, она считала то же обо мне.
Лада не считала.
Первый раз мы поцеловались после поездки на карьер. Не в гостинице и не в машине. В пустом офисе, среди мокрых курток и рулонов чертежей. Она спросила, когда я в последний раз делал что-то не потому, что должен. Я не нашел ответа.
Потом ответы появились слишком быстро.
Телефон завибрировал. На экране было имя Лады.
- Ты в квартире? - спросила она.
- Да.
- Открой.
Я вышел в коридор.
Лада стояла у двери с ноутбуком и большим бумажным пакетом. На ней был тот же кремовый свитер, что утром в мастерской, сверху темное пальто. Выглядела уставшей.
- Я не за ужином, - сказала она.
- Все равно проходи.
Она сняла пальто, повесила и сразу прошла к столу. Из пакета достала распечатки каталога.
- Половину страниц нужно переделать. Аглая запретила использовать имя и исходники.
- Я видел письмо.
- И что ты ответил?
- Пока ничего.
- Родион, завтра файлы уходят в печать.
- Не уйдут. Перенесем на день.
- На день? Она требует инвентаризацию сорока двух позиций.
- Ты откуда знаешь число?
- Я была у нее. Видела поиск на компьютере.
- Зачем ты поехала одна?
Лада посмотрела так, будто вопрос был неуместным.
- Предложила контракт.
- Сейчас?
- Именно сейчас. Нам нужен ее уровень, а ей нужен независимый доход.
- У нее есть доход.
- Вот об этом я и говорю. Ты все решил за нее. Что ей нужно, где она останется, сколько работы ей хватит.
- Контракт подписала?
- Нет. Она вернула.
Я собрал распечатки в стопку.
- Остынет и подпишет.
- С чего ты взял?
- Я знаю Аглаю.
- Ты два года живешь со мной и до сих пор произносишь это как главное достоинство.
- Не начинай.
- Когда начинать? После открытия? После развода? После того, как ты снова поедешь домой чинить веранду?
Я открыл холодильник.
- Будешь есть?
- Нет.
- Ты целый день ничего не ела.
- Не переводи разговор в курицу.
Закрыл дверцу.
- Я поговорю с Аглаей завтра.
- Ты обещал поговорить с ней почти два года.
- Теперь ситуация другая.
- Потому что она поймала нас.
- Потому что проект вышел на финальную стадию.
Лада рассмеялась без веселья.
- Ты даже сейчас ставишь проект первым.
- Он касается всех троих.
- Нет. Всех троих касается твоя ложь.
Я сел напротив нее.
- Хорошо. Я подам на развод.
Слова прозвучали проще, чем я ожидал.
Лада не улыбнулась.
- Когда?
- На следующей неделе займусь документами.
- Почему не завтра?
- Потому что завтра совещание с инвесторами и остановленная линия.
- Всегда найдется линия.
- Не драматизируй. Я сказал, что сделаю.
Она провела пальцем по краю каталога.
Я не видел практического смысла в немедленном разводе. Формальность не меняла отношений. Дом, мастерская и семейные связи все равно оставались общими. Бумага только заставит оценивать имущество, привлекать специалистов, отвечать на вопросы сотрудников. Но Ладе нужна была определенность, Аглае, вероятно, тоже. Иногда формальный шаг дешевле постоянного конфликта.
- Что с образцами? - спросила Лада.
- Какие страницы критичные?
- Почти все. Здесь ее шрифт. Здесь ветки. Здесь композиции из старого каталога. Даже навигация собрана на ее пропорциях.
- Пропорции не принадлежат человеку.
- Ты готов доказывать это собственной жене?
- Бывшей, если для тебя это так важно.
Она закрыла глаза.
- Мне важно, чтобы ты перестал оставлять запасной выход.
- Какой еще выход?
- Аглая сохраняет дом и старую мастерскую. Я получаю квартиру и новый парк. В воскресенье ты дед, в понедельник любовник, во вторник директор. Никто не теряет полезную версию Родиона Невельского.
- Я выполняю обязательства.
- Ты распределяешь женщин по функциям.
Фраза задела сильнее, чем должна была.
- Аглая не функция.
- Тогда почему ты решил за нее, что ей хватит прошлого?
Я встал и отнес тарелку в мойку.
- Я не решил.
- Решил. Даже камень заказал.
Я обернулся.
Лада смотрела на меня спокойно.
- Ты видела накладную?
- Сегодня склад запросил у нашей площадки статус ящика БЛ-17. Арсений поднял накладную, а администратор позвонил мне.
- Это не твое дело.
- Парный камень мое дело, а одиночный нет?
- Он для Аглаи.
- Я догадалась.
Светлая плита стоила дорого. Я выбирал ее сам, перебрал четыре заготовки, пока не нашел ровную прожилку. Аглая любила «Белую Луку» и всегда жалела пускать ее на серийные работы.
Идея была простой. В демонстрационной зоне мы показывали разные способы заранее позаботиться о семейной памяти. Парная композиция для меня и Лады представляла будущее. Отдельная светлая плита для Аглаи подтверждала: я не вычеркиваю ее, не прячу, не лишаю места рядом с историей мастерской. На камне была надпись, которую она могла изменить после открытия.
Я хотел подарить ей выбор.
Если сказать это сейчас Ладе, она снова назовет выбором решение, принятое без Аглаи.
- Убери ящик из программы, - сказала она.
- Нет.
- После вчерашнего это будет выглядеть чудовищно.
- Потому что вы обе смотрите только на внешнюю сторону.
- А ты на какую?
- На смысл.
- Смысл в том, что ты приготовил живой жене место, чтобы спокойно строить жизнь с другой.
- Я позаботился о ней.
- Нет, Родион. Ты позаботился, чтобы в собственной истории выглядеть порядочным.
Она собрала бумаги и встала.
- Убираем все образцы Аглаи из презентации. Если подпишет согласие, вернем. Если нет, сделаем заново.
- За неделю невозможно.
- Тогда переноси открытие.
- Инвесторы не дадут.
- Назначь реальную дату и отвечай сам.
Она надела пальто.
- Ты остаешься?
- У себя. Мне нужно переделать каталог.
- Мы договорили?
- Нет. Но я устала объяснять тебе очевидное.
Лада открыла дверь.
- Твой план сохранить всех рядом не благородный. Он трусливый.
- Удобно обвинять меня после двух лет этих отношений.
Она застыла.
- Я не оправдываю себя. Попробуй и ты.
Дверь закрылась.