Страница 16 из 85
Глава 6. Правильное распределение (Родион)
от лица Родиона
Сковорода в служебной квартире годилась только для самообороны.
Дно выгнулось, ручка шаталась, антипригарное покрытие сходило черными островами. Я выбросил ее в пакет вместе с двумя треснувшими тарелками и пустой бутылкой из-под средства для мытья посуды.
До супермаркета было семь минут пешком. Я купил глубокую стальную сковороду, нормальный нож, губки, гречку, куриное филе, помидоры, хлеб и кофе. Еще взял упаковку таблеток для посудомоечной машины, хотя самой машины в квартире не было. Заметил только на кассе, выругался про себя и не стал возвращать. Пригодятся дома.
Слово «дома» пока не требовало уточнений.
Служебную квартиру снимали для подрядчиков «Вечного сада». Две комнаты, светлая кухня, окна на пустырь и будущую центральную аллею. Здесь жили геодезисты, потом инженер по освещению. Осенью я попросил освободить помещение и переоформил аренду на себя. Мебель была новая, безликая. Лада выбирала шторы, но не ночевала здесь постоянно. У нее имелась собственная квартира в центре.
Я вымыл новую сковороду, нарезал курицу и поставил гречку. Готовить меня научила мать, потому что отец месяцами работал на карьере, а она дежурила в больнице. Аглая никогда не считала приготовленный мной ужин подвигом. За это я был ей благодарен.
Телефон лежал на подоконнике и каждые несколько минут загорался.
Арсений прислал список остановленных файлов. Бухгалтер переслала уведомление Аглаи. Начальник участка спрашивал, отгружать ли готовые модули. Инвесторы требовали обновленную дату открытия.
Я перевернул курицу и ответил по порядку.
Текущие клиентские заказы не трогать.
Модули оставить на складе до утра.
Уведомление зарегистрировать.
Инвесторам сообщить, что техническое совещание состоится завтра в девять.
Потом открыл письмо Аглаи.
Она всегда писала документы хорошо. Без лишних эмоций, с точными границами. Текущую работу не останавливала, деньги мастерской не блокировала, авторство на все подряд не требовала. Запрещала только использовать ее имя, подпись и эскизы без отдельного согласия.
Формально придраться было не к чему.
Именно поэтому письмо злило.
За каждым ровным предложением стояло вчерашнее лицо Аглаи возле композиции. Она не кричала, не бросалась на Ладу, не спрашивала, любит ли меня молодая женщина. Нашла сорвавшийся резец, дала указание Арсению и ушла. Теперь превращала семейную обиду в производственный регламент.
Я положил телефон экраном вниз.
Курица подгорела с одного края. Срезал темную корку, добавил помидоры и убавил огонь. Ничего сложного.
Аглая почему-то решила, что без нее я не справлюсь. Не в быту, нет. В жизни. Будто сорок лет рядом дали ей исключительное право определять, где мне спать, с кем работать и какие проекты создавать.
При этом я не собирался отнимать у нее ничего.
Дом оставался домом Аглаи. Кабинет, мастерская, привычный доход, воскресные обеды, поездки с Кирой и Федей. Я не требовал продать имущество, не прятал деньги, не собирался исчезать. Хотел сохранить то, что имело ценность, и добавить к этому новую часть жизни.
Люди моего возраста редко получали шанс начать что-то большое. Большинство уже считало годы до пенсии, обсуждало давление и откладывало хорошие вещи «на потом». Я строил парк, который будет работать после меня. Рядом была женщина, для которой я оставался не хранителем склада и не отцом взрослой дочери, а мужчиной.
Разве желание не исчезнуть раньше смерти делало меня преступником?
Телефон снова загорелся.
Кира.
Я ответил.
- Как она?
- Мама на работе.
- Я знаю. Ты говорила с ней?
- Говорила.
По голосу дочери было понятно, что разговор прошел плохо.
- Давление нормальное?
- Пап, перестань. У нее нет проблем с давлением.
- Она не спала.
- Она увидела твой памятник с любовницей. Странно, что потом не отдохнула как следует.
Я снял сковороду с огня.
- Это не памятник в прямом смысле. Демонстрационная композиция.
- С вашими именами.
- Имена нужны для визуализации.
- Мама сказала, там ее свадебная фраза.
- Файл попал из общего архива. Я уже объяснял.
- Мне ты ничего не объяснял. Утром сказал, что вы поссорились из-за работы.
- Я не хотел втягивать тебя до того, как мы с матерью разберемся.
Кира шумно выдохнула.
- Два года ты тоже не хотел?
- Личная жизнь родителей не должна становиться проблемой дочери.
- Она стала, когда ты попросил меня успокоить маму.
- Я попросил узнать, как она себя чувствует.
- Она чувствует себя преданной. На этот вопрос ответ есть.
Я прошел в комнату и закрыл окно. С пустыря тянуло дымом. Где-то жгли прошлогоднюю траву, хотя это было запрещено.
- Кира, сейчас важно не дать конфликту разрушить мастерскую.
- Я именно это сказала.
- И?
- Мама спросила, почему сохранять все должна она.
Аглая умела поставить вопрос так, чтобы любой разумный ответ выглядел подлостью.
- Потому что письмо отправила она.
- Письмо про ее работы.
- Работы создавались в мастерской.
- Я не знаю, кто из вас прав по документам.
- Я прав.
- Тогда поговори с юристом, а меня больше не посылай к ней посредником.
Кира отключилась.
Я вернулся на кухню. Гречка впитала воду и рассыпалась ровно. Выложил ужин на тарелку, нарезал хлеб. Есть не хотелось, но я сел и съел половину.
Если бы Аглая была здесь, она сказала бы, что помидоры нужно добавлять позже. Сначала дала бы попробовать, потом поправила. Она редко хвалила напрямую, зато помнила, какие специи я не люблю, и никогда не клала кинзу в общую миску.
Это и было семьей. Не постоянное желание, не разговоры до рассвета, а знание чужих вкусов, счетов, привычек и болезней. Семья не исчезала от того, что у одного человека появлялась другая близость.
Я познакомился с Ладой на совещании по участку почти два года назад. Она спорила с инвестором о старом питомнике и единственная из всей команды прочитала мой технический отчет. После встречи попросила показать карьер, чтобы самой понять разницу между камнем для наружных работ и красивым образцом из шоурума.
Аглая тоже когда-то задавала такие вопросы.