Страница 14 из 85
Товар: одиночная заготовка ОД-1 из светлого гранита «Белая Лука». Полная полировка лицевой стороны, обработка торцов, транспортировочный ящик. В строке «Назначение и эскиз» стоял только внутренний код.
Я прочитала счет дважды.
- Это тебе? - спросила Серафима.
- Инициалы мои.
- Может, столешница?
- Одиночная заготовка ОД-1 используется для вертикальной плиты.
- Он заказал тебе камень?
- Похоже.
Светлый гранит «Белая Лука» добывали небольшими партиями. Он был серым, почти молочным после полировки, с тонкими темными прожилками. Родион берег остатки для особых работ, потому что материал стоил дорого и требовал аккуратной сушки.
- Какого размера? - спросила Серафима.
Я показала строку.
- Высота метр двадцать. Толщина восемь сантиметров.
- Не столешница.
- Нет.
- Может, образец для твоего юбилея? Панно.
- Мой юбилей прошел в прошлом году.
Мы отмечали шестьдесят лет дома. Родион подарил мне набор японских резцов, Кира устроила семейный ужин, Серафима принесла шестьдесят белых хризантем и потом неделю ругала себя за тяжесть букета.
В январе никакого нового подарка я не получила.
- Почему счет дома? - спросила она.
- Родион иногда работал здесь вечером.
- Оплачен?
Внизу стояла отметка банка. Полностью.
Я открыла приложение с общими расходами. Такого платежа не было. Значит, Родион использовал те самые директорские выплаты, из которых оплачивал квартиру и деловые подарки.
- Позвони ему, - сказала Серафима.
- Нет.
- Почему?
- Он объяснит. У него для всего есть объяснение, а я пока даже не знаю, что спрашивать.
- Спроси, зачем нормальный человек заказывает жене вертикальную плиту.
- Он скажет, что это производственный образец.
- Тогда Арсению.
Я набрала начальника цеха. Было почти девять, но он обычно оставался до закрытия склада.
Арсений ответил после третьего гудка.
- Аглая Павловна, что-то с заказами?
- У тебя есть доступ к накладным «Северной породы»?
- На рабочем компьютере. Я уже дома, но могу посмотреть удаленно.
- Заказ от двадцать первого января. Светлый гранит «Белая Лука», одиночная заготовка, получатель А. П. Невельская.
На том конце зашуршало. Арсений попросил минуту. Я слышала, как он разговаривает с женой, затем щелкнула клавиатура.
- Есть. Код БЛ-17.
- Где заготовка?
- Сейчас проверю.
Серафима стояла рядом, скрестив руки. Я включила громкую связь.
- По журналу она пришла в феврале, - сказал Арсений. - Хранилась на дальнем стеллаже. Обрабатывал Демьян.
- Что на ней?
- У меня в карте только «по закрытому эскизу». Файл не на общем сервере.
- Кто согласовал?
- Родион Матвеевич.
- Где изделие сейчас?
Арсений снова замолчал.
- Три дня назад ушло в «Вечный сад».
Я села на край стола.
- Вместе с парной композицией?
- Отдельный ящик. Парную ставили сразу, а этот попросили не вскрывать до открытия.
- Кто попросил?
- Родион Матвеевич. Сказал, личный подарок и часть презентации.
Серафима наклонилась к телефону.
- Подарки обычно не возят в мемориальный парк в ящиках для камня.
- Серафима Ильинична?
- Она здесь, - сказала я. - Размер и вес назови.
Арсений прочитал данные. Почти триста килограммов с упаковкой.
- Фотографии перед отправкой делали?
- Нет. Ящик закрыл сам Родион Матвеевич. Аглая Павловна, я правда не знаю, что там.
- Лада знает?
- Не могу сказать.
- Хорошо. Завтра пришли мне копии накладной и карты обработки.
- Может, вернуть ящик?
Я представила, как грузовик снова едет через город, охранник открывает ворота, рабочие снимают трехсоткилограммовый подарок. Родион узнает через десять минут и приезжает с очередной версией заботы.
- Нет. Пока ничего не двигай.
- Понял.
Я отключилась.
Серафима взяла счет и подошла к лампе.
- Поедем сейчас.
- Куда?
- В этот сад. Охранника разбужу, ящик найдем.
- И что сделаем? Вскроем чужой склад ночью?
- Он не чужой. Там твое имя.
- В графе получателя. Это еще ничего не доказывает.
- Аглая, твой муж заказал светлую плиту, тайно обработал и вывез туда, где поставил памятник себе и любовнице. Что именно ты хочешь доказать, прежде чем открыть коробку?
Я встала и забрала у нее счет.
- Хочу знать, какой файл передали Демьяну. Кто его создал. Что Родион написал в закрытом заказе. Если мы сейчас ворвемся туда, он снова будет объяснять мне готовый предмет. Я сначала найду его замысел.
- А если там правда подарок?
- Тогда он подождет до утра.
Серафима посмотрела на меня внимательно.
- Ты боишься.
- Конечно.
Это было первое честное слово за весь день. После него я села обратно и закрыла лицо ладонями.
Серафима не стала говорить, что бояться нечего. Поставила рядом стул и села плечом к моему плечу.
- Плачь, если получится.
Не получилось.
Я слышала холодильник на кухне, шум проехавшей по улице машины, дыхание подруги. В кабинете пахло бумагой и ее горчичным джемпером, в который въелся запах цветов.
- Если там мое имя, - сказала я, не убирая рук, - не для подарка.
- Тогда мы это увидим.
- Родион всю жизнь выбирал камень вместе со мной. Знал, какой я люблю. «Белая Лука» мой любимый.
- Значит, подлец внимательный. Мы это уже установили.
Я опустила руки.
Серафима подвинула ко мне коробку «АГЛАЯ».
- Продолжаем?
- Уже поздно.
- Катастрофа не освобождает от этикеток.
Мы вернулись к шкафу. Счет я положила не в коробку, а в прозрачный файл. Рядом записала код БЛ-17, дату, имя поставщика и слова Арсения.
В нижнем ящике стола Родиона нашлась связка запасных ключей, старый ежедневник и черный накопитель без маркировки. Подключать его я не стала. Убрала в ящик «РАЗОБРАТЬСЯ» и заклеила крышку полосой ленты.
К одиннадцати личные бумаги стояли у моего стола, общие у стены. Семейная фотография осталась на полке.
Серафима надела красную куртку.
- Утром позвонишь мне до того, как полезешь в ящик одна.
- Я не полезу. Сначала найду эскиз.
- Это я и называю полезешь. Только интеллектуально.
Она открыла дверь и обернулась.
- Рассольник убери в холодильник. И цепочку накинь.
- Да, мама.
- Твоя мама была мягче.
Я проводила ее до калитки. В доме вернулась в кабинет и еще раз посмотрела на счет.