Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 85

Товар: одиночная заготовка ОД-1 из светлого гранита «Белая Лука». Полная полировка лицевой стороны, обработка торцов, транспортировочный ящик. В строке «Назначение и эскиз» стоял только внутренний код.

Я прочитала счет дважды.

- Это тебе? - спросила Серафима.

- Инициалы мои.

- Может, столешница?

- Одиночная заготовка ОД-1 используется для вертикальной плиты.

- Он заказал тебе камень?

- Похоже.

Светлый гранит «Белая Лука» добывали небольшими партиями. Он был серым, почти молочным после полировки, с тонкими темными прожилками. Родион берег остатки для особых работ, потому что материал стоил дорого и требовал аккуратной сушки.

- Какого размера? - спросила Серафима.

Я показала строку.

- Высота метр двадцать. Толщина восемь сантиметров.

- Не столешница.

- Нет.

- Может, образец для твоего юбилея? Панно.

- Мой юбилей прошел в прошлом году.

Мы отмечали шестьдесят лет дома. Родион подарил мне набор японских резцов, Кира устроила семейный ужин, Серафима принесла шестьдесят белых хризантем и потом неделю ругала себя за тяжесть букета.

В январе никакого нового подарка я не получила.

- Почему счет дома? - спросила она.

- Родион иногда работал здесь вечером.

- Оплачен?

Внизу стояла отметка банка. Полностью.

Я открыла приложение с общими расходами. Такого платежа не было. Значит, Родион использовал те самые директорские выплаты, из которых оплачивал квартиру и деловые подарки.

- Позвони ему, - сказала Серафима.

- Нет.

- Почему?

- Он объяснит. У него для всего есть объяснение, а я пока даже не знаю, что спрашивать.

- Спроси, зачем нормальный человек заказывает жене вертикальную плиту.

- Он скажет, что это производственный образец.

- Тогда Арсению.

Я набрала начальника цеха. Было почти девять, но он обычно оставался до закрытия склада.

Арсений ответил после третьего гудка.

- Аглая Павловна, что-то с заказами?

- У тебя есть доступ к накладным «Северной породы»?

- На рабочем компьютере. Я уже дома, но могу посмотреть удаленно.

- Заказ от двадцать первого января. Светлый гранит «Белая Лука», одиночная заготовка, получатель А. П. Невельская.

На том конце зашуршало. Арсений попросил минуту. Я слышала, как он разговаривает с женой, затем щелкнула клавиатура.

- Есть. Код БЛ-17.

- Где заготовка?

- Сейчас проверю.

Серафима стояла рядом, скрестив руки. Я включила громкую связь.

- По журналу она пришла в феврале, - сказал Арсений. - Хранилась на дальнем стеллаже. Обрабатывал Демьян.

- Что на ней?

- У меня в карте только «по закрытому эскизу». Файл не на общем сервере.

- Кто согласовал?

- Родион Матвеевич.

- Где изделие сейчас?

Арсений снова замолчал.

- Три дня назад ушло в «Вечный сад».

Я села на край стола.

- Вместе с парной композицией?

- Отдельный ящик. Парную ставили сразу, а этот попросили не вскрывать до открытия.

- Кто попросил?

- Родион Матвеевич. Сказал, личный подарок и часть презентации.

Серафима наклонилась к телефону.

- Подарки обычно не возят в мемориальный парк в ящиках для камня.

- Серафима Ильинична?

- Она здесь, - сказала я. - Размер и вес назови.

Арсений прочитал данные. Почти триста килограммов с упаковкой.

- Фотографии перед отправкой делали?

- Нет. Ящик закрыл сам Родион Матвеевич. Аглая Павловна, я правда не знаю, что там.

- Лада знает?

- Не могу сказать.

- Хорошо. Завтра пришли мне копии накладной и карты обработки.

- Может, вернуть ящик?

Я представила, как грузовик снова едет через город, охранник открывает ворота, рабочие снимают трехсоткилограммовый подарок. Родион узнает через десять минут и приезжает с очередной версией заботы.

- Нет. Пока ничего не двигай.

- Понял.

Я отключилась.

Серафима взяла счет и подошла к лампе.

- Поедем сейчас.

- Куда?

- В этот сад. Охранника разбужу, ящик найдем.

- И что сделаем? Вскроем чужой склад ночью?

- Он не чужой. Там твое имя.

- В графе получателя. Это еще ничего не доказывает.

- Аглая, твой муж заказал светлую плиту, тайно обработал и вывез туда, где поставил памятник себе и любовнице. Что именно ты хочешь доказать, прежде чем открыть коробку?

Я встала и забрала у нее счет.

- Хочу знать, какой файл передали Демьяну. Кто его создал. Что Родион написал в закрытом заказе. Если мы сейчас ворвемся туда, он снова будет объяснять мне готовый предмет. Я сначала найду его замысел.

- А если там правда подарок?

- Тогда он подождет до утра.

Серафима посмотрела на меня внимательно.

- Ты боишься.

- Конечно.

Это было первое честное слово за весь день. После него я села обратно и закрыла лицо ладонями.

Серафима не стала говорить, что бояться нечего. Поставила рядом стул и села плечом к моему плечу.

- Плачь, если получится.

Не получилось.

Я слышала холодильник на кухне, шум проехавшей по улице машины, дыхание подруги. В кабинете пахло бумагой и ее горчичным джемпером, в который въелся запах цветов.

- Если там мое имя, - сказала я, не убирая рук, - не для подарка.

- Тогда мы это увидим.

- Родион всю жизнь выбирал камень вместе со мной. Знал, какой я люблю. «Белая Лука» мой любимый.

- Значит, подлец внимательный. Мы это уже установили.

Я опустила руки.

Серафима подвинула ко мне коробку «АГЛАЯ».

- Продолжаем?

- Уже поздно.

- Катастрофа не освобождает от этикеток.

Мы вернулись к шкафу. Счет я положила не в коробку, а в прозрачный файл. Рядом записала код БЛ-17, дату, имя поставщика и слова Арсения.

В нижнем ящике стола Родиона нашлась связка запасных ключей, старый ежедневник и черный накопитель без маркировки. Подключать его я не стала. Убрала в ящик «РАЗОБРАТЬСЯ» и заклеила крышку полосой ленты.

К одиннадцати личные бумаги стояли у моего стола, общие у стены. Семейная фотография осталась на полке.

Серафима надела красную куртку.

- Утром позвонишь мне до того, как полезешь в ящик одна.

- Я не полезу. Сначала найду эскиз.

- Это я и называю полезешь. Только интеллектуально.

Она открыла дверь и обернулась.

- Рассольник убери в холодильник. И цепочку накинь.

- Да, мама.

- Твоя мама была мягче.

Я проводила ее до калитки. В доме вернулась в кабинет и еще раз посмотрела на счет.