Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 85

- Почти.

- Папа так сказал?

- Лада сказала вчера. Он подтвердил дома.

- И он правда предложил жить на два дома?

- Точного расписания он, видимо, еще не составил.

Кира закрыла лицо ладонями. Сидела так несколько секунд, потом опустила руки.

- Я не знаю, что сказать.

- Можно ничего.

- Нет, нельзя. Просто... Это не похоже на него.

- На кого похоже?

- На папу.

- Ты только что сказала обратное.

- Я хотела сказать, я не представляю, как он мог. Все эти разговоры про ответственность, про семью. Он Федю учит не обманывать даже в мелочах.

- Наверное, крупное в его систему не входит.

Кира резко посмотрела на меня.

- Не надо так.

- Как?

- Делать вид, что тебе смешно.

- Мне не смешно.

- Тогда зачем ты говоришь этим голосом?

Я не знала. Возможно, потому что без этого голоса пришлось бы плакать перед стеклянной стеной, за которой весь цех делал вид, что не наблюдает.

- Каким нужно говорить?

- Обычным.

- У меня закончился обычный.

Дочь отвела взгляд.

- Ты кому-нибудь рассказала?

Вот он. Вопрос, который уже дважды задавал Родион другими словами.

- Арсений знает достаточно, чтобы остановить заказ парка.

- Про измену?

- Я не объявляла по громкой связи.

- Мам, я серьезно.

- И я.

- Клиенты знают?

- Откуда?

- В маленьком городе все узнают. Особенно в такой сфере. Люди доверяют вам семейные истории, а тут руководители мастерской...

Она не договорила.

- Что руководители?

- Разводятся со скандалом.

- Мы пока не разводимся. Родион еще рассчитывает на воскресные обеды.

- Не цепляйся к словам.

Я отодвинула нетронутое кольцо.

- Кира, отец почти два года спит с женщиной, которая использует мои работы. Почему тебя сейчас беспокоит, кому я об этом расскажу?

- Потому что изменить вчера уже нельзя. А разрушить дело сегодня можно.

- Кто его разрушает?

- Я не сказала, что ты.

- Но приехала ко мне.

- Папа тоже получил от меня все, что я думаю. По телефону.

- И попросила его не распространяться?

Кира покраснела.

- Папа не станет.

- Значит, сдерживаться нужно только мне.

- Потому что он виноват, а ты сейчас можешь действовать сгоряча.

Я посмотрела на дочь. В детстве, если Кира разбивала чашку, Родион собирал осколки, а я проверяла, не порезалась ли она. Наверное, оттуда и выросло распределение обязанностей: один совершает поступок, другая отвечает за последствия.

- Что ты предлагаешь?

Она выпрямилась, услышав деловой вопрос.

- Не принимать решений хотя бы неделю. Выполнить заказы сезона. Не останавливать новый парк полностью, а привлечь независимого специалиста для проверки авторских прав. Дома... Можете пока пожить отдельно. Потом спокойно решить.

- Что именно решить?

- Нужен ли развод.

- Кому?

- Вам обоим.

- Родион уже решил, что не нужен. Ладе обещал обратное. Теперь осталось выяснить мое мнение.

- Вот и выясни без давления.

- Чьего?

Кира вздохнула.

- Мам, я не адвокат папы.

- Тогда не произноси его предложения своим голосом.

- Это и мой интерес тоже. «Линия памяти» строилась всю мою жизнь. Я после школы сидела здесь, делала уроки у тебя под столом. Папа учил меня водить погрузчик, ты рисовала буквы для моих стенгазет. Я не хочу, чтобы все закончилось из-за его... ошибки.

- Двухлетней.

- Да, двухлетней. От этого мне не легче.

- А мне должно быть легче от слова «ошибка»?

- Я не оправдываю его!

За стеклом кто-то обернулся. Кира сразу понизила голос.

- Не оправдываю, - повторила она. - Но семейное дело не принадлежит только вам двоим.

- Кому еще?

- Людям, которые здесь работают. Клиентам. Городу, в конце концов. У мастерской репутация.

- И хранить ее поручается мне.

- Потому что ты всегда была разумной.

Я медленно сложила салфетку пополам.

- Удобное качество. Им можно закрыть любую дыру, которую пробил неразумный человек.

- Ты сейчас намеренно делаешь меня врагом.

- Нет. Я пытаюсь понять, почему сохранять семью и мастерскую снова должна женщина, которую обманули.

- Потому что месть ничего не исправит.

- Где ты увидела месть?

- Ты остановила отгрузку.

- Несогласованных работ с моими эскизами.

- Ты выставила папу.

- На одну ночь после того, как нашла его будущий памятник с любовницей.

- И сейчас перечисляешь все так, чтобы любой мой ответ звучал чудовищно.

- Факты плохо воспитаны. Не подстраиваются.

Кира встала. Стул ударился спинкой о шкаф.

- Я приехала поддержать тебя.

- Тогда почему мне приходится защищаться?

- Потому что ты никого не подпускаешь! Папа сделал мерзость, а ты за одну ночь превратилась в комиссию по расследованию. Папки, уведомления, списки. Со мной разговариваешь как с сотрудником, который не внес запись в журнал.

Слова попали точно. Я хотела возразить и не смогла.

Дочь стояла возле стола, прижимая ладони к бедрам. В ее глазах блестели слезы, но голос оставался ровным.

- Я твоя дочь. Мне тоже больно.

- Тебе больно за него или за меня?

- За нас всех.

- Вот это и есть разница. Он предал меня, а беда почему-то общая.

Кира надела плащ. Пуговицу попала не в ту петлю, расстегнула и начала снова.

- Позвони мне вечером, когда сможешь говорить не только обвинениями.

- У тебя выставка.

- Не надо.

Она взяла сумку и вышла.

Серая папка осталась на стуле.

Я заметила ее не сразу. Думала догнать Киру, но через окно увидела, как она быстро пересекает двор. Возле машины дочь остановилась, достала телефон, потом убрала, не позвонив.

Я открыла дверь, чтобы окликнуть. В цехе Арсений обсуждал с рабочим крепление. Оба замолчали.

- Продолжайте, - сказала я.

Вернулась в комнату.

В пакете лежало второе творожное кольцо. Крем подсох на разломе. Я завернула его и убрала в нижний ящик стола, хотя еду там никогда не хранила.

На серой папке была музейная наклейка: «Материалы к выставке. Частное мемориальное искусство Горной Луки». Внутри лежали копии старых фотографий, справки об артели и свежий буклет «Вечного сада».

Я пролистала первые страницы.

Гладкие дорожки, светлые павильоны, семейные деревья. На развороте стояла фотография Родиона возле нашего первого большого заказа. Подпись сообщала, что «Вечный сад» продолжает традицию мастерской Невельских.