Страница 92 из 138
Пока я наблюдал за появившимися людьми, то пропустил момент, когда товарищ договорился о ночлеге. Хозяйка дома не выглядела счастливой, Она смотрела, как мне показалось, с некой тревогой что ли. Хотя Влад и пообещал заплатить. Деньги её не интересовали, это становилось ясно, только поглядев на эту особу. Да и что за них здесь можно купить, если не было магазина. Тогда возможно ездили в город? Но возникает вопрос, на чём? Автомобили отсутствовали, как, кстати, и всякая живность в виде собак и кошек, которые просто обязаны быть в таких местах. Да и домашней скотины и птицы что-то не наблюдалось.
Мы прошли в довольно скромный дом со скудной обстановкой. Внутри сильно пахло рыбой. Стол возле окна оказался пуст, как и всё прочее, полки, открытые шкафы, словно здесь и не жили. Хотя нет, валялось несколько книг, каких-то детективов, сказки Гофмана, роман Лейкина и толстый сборник Лавкрафта, весь потрёпанный, с пожелтевшими от времени страницами.
— Так может чайку сообразишь? — спросил Влад у хозяйки, усаживая зад на скрипучий стул, ставя локти на столешницу. — Где ваше южное гостеприимство?
«А сам ты как будто не южанин», — мысленно покачал я головой, дивясь наглости друга.
Та поглядела на него долгим взглядом, а после, вздохнув, вышла из комнаты, начиная ковыряться где-то вдали, что-то доставая, передвигая. Я тут же подсел к приятелю, начиная говорить шепотом.
— Ну его в баню. Давай поедем отсюда. Не нравится здесь мне.
— Чего вдруг?
Приятель с насмешкой глядел на меня. По его лицу стекали крупные капли пота. В доме оказалось душновато. Одежда неприятно липла к телу.
— Странная она какая-то. Да и само селение не лучше.
— Согласен. Странная, но баба ладная. Взгляни только на её задок, а на передок… Да и на морду хороша чертовка. Ну, а до приветливости, так дикарка, чего уж тут. У нас и в Краснодаре попадаются подобные недотроги.
«Походу дела, здесь не любят приезжих. Ох, не любят нас. А ещё не желают, чтобы мы остались, это видно по её лицу».
— Тебе же завтра на работу, — напомнил ему я.
— Ничего страшного. На один день можно опоздать. Шеф в курсе.
— Тогда какого чёрта ты истерил в салоне?
Спустя несколько минут вновь появилась женщина, ставя на стол две чашки, пачку чая, кипяток и вазочку с кусками пожелтевшего сахара. Она уселась напротив, подпирая подбородок, глядя на нас изучающе тёмными глазами.
— А пожевать к чаю ничего нет? — поинтересовался Влад. — А то как-то один кипяток хлебать не шибко приятно.
— Поздно уже. Ничего не осталось. Завтра будет.
Она отвечала короткими предложениями, не желая, по-видимому, поддерживать беседу. Но Влад, казалось, этого совсем не замечал, продолжая хохмить и напирать. Вообще у меня сложилось такое впечатление, будто речь ей давалась с трудом. Бред, но тем не менее…
— Да не страшно. У нас в машине есть.
Товарищ обернулся ко мне, спрашивая:
— Сходишь, принесёшь?
Без слов я поднялся из-за стола, выходя на улицу, где к этому времени начало темнеть. Полез на заднее сиденье, достал упаковки с едой, колбасы, ветчины, сыр, конфеты и бутылку вискаря. Я всё продолжал думать о странностях. Этот чай с раскисшей упаковкой, пожелтевший сахар… Создавалось такое впечатление, будто она всё это извлекла из дальней части кладовой, а сама этим никогда не пользовалась, держа для таких вот особых случаев, когда неожиданно приезжали гости. Пускай редко, но все же приезжали, а значит следовало быть готовым.
«Если вообще сюда кто-то приезжает».
Подхватив пакет с продуктами, купленными ещё в Геленджике, я направился обратно, поглядывая по сторонам. Местные обитатели всё ещё находились на улице. Все они смотрели на меня, наблюдая, отчего по спине пробежала волна холода. Одноногий дед, старуха в чёрном платке, какой-то сопляк с палкой в руке, мужчина, явный синяк, вновь старуха… Этакая толпа призраков из фильма ужасов.
«Блин, да что им, заняться нечем? Хотя, наверное, если судить по обстановке увиденного в доме, то здесь и телевизора нет».
Женщина к нашей еде даже не притронулась. Она сидела в прежней позе, наблюдая за двумя незваными гостями. Лишь иногда поглядывала в окошко, где становилось всё темнее и темнее. Влад делал попытки разговорить, но натыкался лишь на вскользь брошенные слова, короткие предложения.
— Ладно, поели, попили, а теперь и спать пора, — вздохнул я, глядя на остатки пиршества, опустевшую бутылку из-под виски.
Молча поднявшись, женщина провела нас в другую комнату, где постелила постель. Придётся спать с Владом, ничего не поделаешь. Но не страшно, если улечься вальтом, то можно уместиться. А голова от алкоголя шумела, и мир покачивался из стороны в сторону.
— Ты куда? — спросил я, улегшись на постель, даже не сделав попытку раздеться.
Простынь и наволочки были пожелтевшими, в каких-то зеленоватых и коричневых пятнах. От них несло ветхостью, всё той же проклятой рыбой. Наверное, что существуют магазины с постельным бельём, местные жители даже не знали, раз выдавали гостям такое старьё. И в гостиницах, самых захудалых, не найдёшь вот таких тряпок, на которых побрезговал бы спать даже бомж. Впрочем, виски бил в голову, и нынче стало плевать. Лишь бы уснуть.
— Пока дрыхнуть что-то не хочется. Пойду поболтаю с нашей дамочкой.
— Угу, она прямо такая разговорчивая, — заметил я, широко зевая, чуть ли не сворачивая себе челюсть.
— Ничего, разговорю. В тачке ещё бутылка вина есть, а ночь только началась.
Влад мне подмигнул, а затем вышел, слегка покачиваясь из стороны в сторону от выпитого. Вечерняя духота делала своё дело.
— Ну и чеши, а я спать, — бросил ему вслед.
Жалобно заскрипел диван, застонали пружины. Я повернулся, уставившись в серую стену, что выделялась во мраке, а спустя секунду уже спал, крепко сомкнув веки.
* *
Странный звук, или пение, сказать трудно, проникал прямо в мой разум, впиваясь в мозг колючками. Он вызывал во мне нечто животное, первобытное. Я мог выделить сразу два чувства, это страх и жажду подчинение. Страх перед хозяином, а жажду подчинения перед зовом, который разносился по округе, облетая каменный берег, проникая сквозь уши к некоторым людям. Или все-таки не людям?