Страница 91 из 138
Почти по Лавкрафту.
Много столетий плодились Они на дне океанов, но затем моря отступили перед сушей, и полчища Их выползли на берег, и тьма воцарилась над Землей…
Абдул Альхазред — Некрономикон
Той ночью он кричал, разбудив других художников, проживавших в доме, и с тех пор его состояние чередовалось периодом бреда с полным беспамятством.
Говард Лавкрафт — Зов Ктулху
Скорее всего это мои последние строки, которые я пишу этой ночью, в этой жизни. Стены надвигаются на меня, а сознание грозит взорваться всем тем безумием, которое поселилось внутри меня. Мне бы хотелось отмотать время назад, как в кино, но, увы, такое невозможно. Что прожито, уже не вернёшь.
Я болен, я заражён, я… Я… Я просто начинаю терять самого себя, погружаясь в древнее царствие ужаса и кошмара. Мне придётся сделать выбор, но вначале я хочу поведать свою историю, которая случилась не так уж и давно. Возможно другим, кто прочитает эти строки, будет предупреждением.
Тогда стоял обычный жаркий день, и мы с моим другом возвращались с отдыха…
* *
— Ну что, срезали? — поинтересовался недовольно Влад.
Я ничего не сказал, продолжая крутить баранку, глядя перед собой, как вперёд и вперёд убегает дорога. Но через несколько километров она вдруг сделала крутой поворот, устремляясь к просвету среди деревьев.
— Путь не бесконечен. Всему есть итог.
— Гребаный философ, пробурчал себе под нос приятель, но уже беззлобно.
— Рано или поздно, мы все равно выйдем куда-нибудь.
— Но лучше раньше, чем позже. Да и вечер уже не за горами.
Мы двигались битых два часа по бездорожью, решив срезать путь, покинув Геленджик. Город остался позади, а впереди нас ждал родной дом, Краснодар, до коего, правда, следовало ещё добраться. Хотя, признаться честно, если бы мне не взбрело в голову сократить путь, то мы уже давно были бы дома, сидя на диване, попивая пивасик. Но нет же, проклятая натура. Хочешь сделать хорошо и быстрее, а получается совсем наоборот. Закон подлости, никак иначе.
Автомобиль, рыча мощным мотором, вынес нас на самый берег Чёрного моря с каменным пляжем. Я сбросил скорость, разворачиваясь, начиная ехать вдоль воды, которая лениво накатывала на простиравшуюся гальку.
— Сусанин, блин. Во, море же!
— Вижу, что не озеро и не река.
— Да нам до дома, как до Китая задницей.
Влад закурил очередную сигарету, выдыхая в окно клуб вонючего дыма. Из приёмника доносились слова диктора, который читал новости, перемежаемый частыми помехами. Походу дела, мы забрались в такую глушь, что даже радио ловило здесь плохо. Впрочем, деревья, горы…
— Никуда мы от этого сраного Геленджика не уехали. И надо же тебе было срезать путь?
— Да хватит тебе уже ныть. Чего-то не нравится, то сам садись за руль.
— Конечно, когда уже завёз черти куда.
Я подумывал о том, чтобы развернуть машину, благо бензина хватит, так как в багажнике валялась полная канистра, но вдруг дорога из земляной стала гравийной. Показался насквозь проржавевший под солёным воздухом и ветрами знак с некой надписью. Прочитать, увы, не имелось возможности, так как его поверхность полностью покрывала ржавчина. Выделялось всего пара букв, вроде бы К и У.
— Санаторий что ли какой-нибудь? — предположил Влад.
Всё было возможно. Таких мест хватало, оставшихся ещё после советских времён. Правда, с каждым годом всё меньше и меньше. Вблизи городов их захватили, перестроили в отели, а вот в глуши могли быть пока незамеченными.
— Если санаторий, то можно и переночевать там.
— С дуба рухнул? Да мне завтра на работу.
Приятель аж поперхнулся дымом, да так, что из глаз выступили слёзы.
— Вариантов никаких. Ночью мы уж точно не найдём дорогу, а сумерки скоро опустятся на землю.
Спустя пару километров, мы наконец увидели первые домишки, деревянные, покосившиеся. Они прилепились между лесом и водой, на пятачке свободного пространства. Было удивительно, как эту захудалую деревушку ещё не смыло штормами, которые порою бушевали довольно сильно. Случись ветер, он бы погнал волну, и строения напрочь смыло бы. Но стояло же, ей богу, стояло!
— Глянь, да здесь ещё и живут! — воскликнул Влад, хлопая себя по колену, удивлённый таким обстоятельством.
Он выбросил окурок, доставая бутылку воды, прикладываясь к горлышку.
— Действительно.
— Рыбаки что ли какие-то?
— Или сборище бомжей, что обрели в этих местах своё жилище.
Я притормозил возле первого дома с низким забором, глуша двигатель, открывая дверцу, выходя наружу. Потянулся от удовольствия, так как за два часа тело затекло, а теперь приятно побаливало.
— Хозяева! кричал Влад. — Есть здесь кто живой?
Товарищ обошёл машину и меня, останавливаясь чуть впереди, снимая кепку, обмахивая ей потное лицо.
— Эй! — подал голос и я.
Дверь дома жалобно скрипнула, и на пороге появилась женщина лет сорока, закутанная в вязаный платок, и это несмотря на сорокоградусную жару. На ней было надето длинное, но простое платье, на ногах шлепанцы с носками.
— Чего надо? — не слишком вежливо поинтересовалась она, но довольно приятным голосом.
Да и на внешность оказалась недурна. Не худющая чехонь, а женщина с приятным лицом, а также телосложением…
— Мы слегка тут заблудились, — начал Влад, широко улыбаясь, шагая к хозяйке, открыв по-хозяйски калитку.
«О, стал подкатывать свои шары. История знакомая».
— Ну так ехай обратно, и найдёшь путь, — посоветовала женщина, смахивая со лба рыжую прядь.
— Ночь надвигается.
— Надвигается, — согласилась незнакомка, констатируя, будто разговаривала с идиотом.
— Так может, хозяйка, пустишь на постой? Выгнать путников, это последнее дело.
«А кто-то пару минут назад говорил о работе, а теперь сам ночевать напрашивается».
Я огляделся по сторонам, замечая местных жителей. Они поглядывали на нас с любопытством. По-видимому, сюда не особо часто приезжали из-за удалённости селения. Да и кому нужна такая деревушка-вонючка, где смердит рыбой.
— О, просто прекрасно!