Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 71 из 92

Некоторое время молчали.

— Пап, — сказал Тимур. — А ты почему из седьмого ушёл?

— Так трёхдневка была. Я тебе сто раз говорил.

— Нет, я не про то. — Тимур смотрел в стол. — Тебя же потом назад звали, в двадцать первом. Мать говорила. А ты не пошёл.

Отец долго вертел кружку.

— Не пошёл, — сказал он наконец.

— Почему?

— А потому, Тим, что я восемнадцать лет там отработал и ничему не научился.

Он поставил кружку.

— Вот честно тебе говорю. Восемнадцать лет наладчиком. Я умел свои четыре станка настроить и больше ничего. Мне никто ничего не показывал, потому что некому было — те, кто умел, ушли в девяностых. Я, когда уходил, понял, что мне сорок один год и у меня в руках нет профессии. Есть четыре станка, которых больше нет.

Он посмотрел на сына.

— Я потому тебя и тяну к себе. Не потому, что деньги. А потому, что я не хочу, чтоб ты через восемнадцать лет то же самое про себя понял.

Тимур молчал.

— Пап, — сказал он. — А если там кто-то показывает?

— Кто?

— Ну… есть люди.

Отец усмехнулся.

— Тим, они на вес золота, такие люди. Их два на завод. И они тебя, ученика, показывать не будут, у них своей работы полно.

Он встал и пошёл в комнату.

Тимур остался сидеть.

Он смотрел на свою правую руку, на два тёмных пятна у первой фаланги, и вспоминал, как сегодня в четверть пятого кто-то повернул его ладонь к свету и сказал, что руки надо беречь смолоду.

Пятнадцать суток до государственных испытаний.

Под кроватью у Тимура Нуриева стояла коробка из-под кроссовок, в которой лежало двести двадцать три видеофайла с режимного предприятия.

Через год один из них станет вещественным доказательством по делу о поджоге.