Страница 40 из 79
– Я думал, что никогда не найду тебя, но даже это стало возможным.
Фыркаю.
– Это скорее я тебя нашла.
– В любом случае, ты снова рядом, – будто лаская словами, произносит Дилан.
Он внимательно вглядывается мне в глаза, осматривает лицо, будто пытается запомнить каждую черту.
– Это уже ничего не значит, – тихо говорю я, хотя…
Не знаю, в какой момент мы перешли на шепот и оказались так близко друг к другу, что я почувствовала его дыхание на своем лице.
– Я бы с этим поспорил.
– Ты бы хоть с чем поспорил.
Поднимаюсь в полный рост, отступаю на шаг и тут же отправляюсь в одну из комнат. Я практически сбегаю и приказываю себе не думать про Дилана.
Не нахожу ничего интересного и отправляюсь в ванную, там, за зеркалом на полках стоят баночки с таблетками, крем для рук и зубная нить. Собираю все и закрываю дверцу. Вскрикиваю. В отражении на меня смотрит белый чудик. В одно мгновение вспоминаю, что он не видит меня и не слышит – ушей и глаз ведь у него нет. Протяжно выдыхаю и боком обхожу его. Откуда он здесь вообще взялся? Как я его не заметила? За тюлем что ли прятался? Такой же худой, как и черные чудики, но этот ходячий.
Не успеваю выйти из ванной, как на ее пороге появляется Дилан. Он быстро осматривает меня и спрашивает:
– Ты как?
– Тут беленький, – отвечаю я, указывая пальцем на идущего в нашем направлении чудика.
– Главное, не касайся его, пошли.
– А гуманитарная помощь? – спрашиваю я.
Дилан глубоко вздыхает и спрашивает:
– Рита уже и тебе мозг вынесла?
– Не особо, но она бы попросила вынести мозг беленькому.
Уголок губ Дилана приподнимается, не успеваю увидеть, улыбнулся ли он полноценно, Дилан обходит меня и навсегда обезвреживает чудика-альбиноса.
В этот день мы принесли много полезного. Док был рад лекарству, которое я нашла. Лея поблагодарила за одежду и спросила, не нашлось ли кошачьей еды для Шерстяного, услышав отрицательный ответ, немного огорчилась, но тут же начала мерить обновки, которые неизвестно кто носил до нас. Мишель спала, поэтому мы с тетей переговаривались шепотом. Я слушала о том, как прошел ее день, и ощущала, что у меня совсем не осталось сил. Не знаю, с чего это, я всегда была достаточно выносливой, а сейчас – расклеилась.
Когда поздний вечер уже начал перетекать в ночь, мне совсем поплохело, я поняла, что дело не в усталости. Что-то не так. Заболела? Только этого не хватало.
Войдя в ванную комнату, в которой из крана бежит только ржавая ледяная вода, я подошла к зеркалу и не узнала себя. Щеки красные, глаза, будто меня только что разбудили. Взгляд расфокусирован.
Что со мной не так?
Стук в ванную заставляет вздрогнуть, приоткрываю дверь и выглядываю наружу. За порогом стоит Элеонора.
– Этажом выше вода не ржавая, – говорит она. – Мы все помылись там, Лею я тоже сводила еще днем.
Тетя успела рассказать мне, что провела много времени с Элеонорой, говорит, что она добрая и милая.
– Спасибо, – искренне благодарю я.
Элеонора с подозрением разглядывает меня и спрашивает:
– С тобой все нормально?
– Да, – отмахиваюсь я. – Помоюсь, поем, посплю и все будет отлично.
Выдавливаю из себя улыбку, но есть вероятность, что она больше похожа на оскал.
Элеонора, слава ее такту, не достает меня и просто уходит. Забираю с собой полотенце, нижнее белье, которое сегодня нашла, кусковое мыло и выхожу из ванной. Освещая путь фонариком, поднимаюсь на этаж выше. В здании никого, кроме нас, но даже эта мысль не может заставить полностью расслабиться. Я словно сжатая пружина.
Нахожу открытую квартиру и добираюсь до ванной. Включаю воду, она действительно не ржавая, но холодная. И такая сойдет. Нужно смыть с себя пот и грязь прошлых дней. Кладу фонарик на одну из полок, забираюсь под ледяные струи и мне становится легче. Жар как будто уменьшается, на коже появляются мурашки. Тратя последние силы, намыливаю волосы и наклоняю голову под ледяной поток. Не задерживаюсь надолго и выбираюсь из душевой. Повязка на плече намокла так, что теперь я легко снимаю ее, не оттягивая кожу, которая и без этого болит.
– Вот черт, – шепчу я.
На месте, где было ранение от пули, немного оцарапавшей меня, теперь черное пятно, с ярко красными краями. Все воспалено. Хватаю фонарик с полки и почти впритык подношу его к руке. Это и есть причина моего хренового самочувствия? Я прибью Дока.
Натягиваю трусы и топ, заматываюсь в полотенце, сгребаю грязную одежду и складываю ее сбоку. Постираю завтра, сегодня у меня есть дела поважнее, например, придушить докторишку, который занес мне инфекцию в рану.
Открываю дверь ванной, но выйти не могу, ведь по ту сторону стоит Дилан. Направляю фонарь ему в лицо и грубо спрашиваю:
– Дилан, какого черта ты тут делаешь?
– Стою в очереди, – спокойно отвечает он, отодвигая фонарик в сторону. – Мы пришли последними, остальные уже… – Он замолкает и подходит ближе. – Это еще что такое?
Да. Чернющее пятно на плече невозможно не заметить. Отвожу взгляд в сторону и отвечаю:
– Когда мы бежали из Луча, в меня немного попала пуля.
– Немного? – злясь спрашивает Дилан и касается ладонью моего лба. – У тебя жар, я же говорил, не ходить со мной в город.
– Ты много чего говорил.
– Прекрати.
Дилан хватает меня за руку и тащит за собой, что-то бубня под нос.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я, пытаясь удержать полотенце.
– Веду тебя к Доку, он поможет.
– Не уверена.
– Док – единственный врач, доступный нам. – Отрывисто говорит Дилан и едва слышно добавляет: – Придется вырезать.
– Чего?! Что ты только что сказал?
Дилан так и не отвечает. Протаскивает меня по лестнице, коридору, через квартиру, которую мы заняли и без стука входит в комнату Эрика. Пытаюсь отнять руку, но в это время норовит упасть полотенце, хватаю его и пинаю Далана по икре. Ему плевать. Док сидит на кресле рядом с кроватью, дремлет.
– Док, у нас тут беда, – говорит Дилан.
Старик разлепляет сонные веки и сладко потягивается. А я чувствую, что у меня больше нет сил на борьбу с Диланом. Перестаю вырываться, но мысли не успокаиваются, придумывают, как я отомщу Дилану. Планы начинаются от подбросить острый камень в ботинок, до четвертования.
– Что случилось? – спрашивает Док, пряча зевок за кулаком.
Без лишних слов, Дилан показывает на мое плечо.
– Дьявол, – выдыхает Док. – Это же…
– Да, – перебивает его Дилан. – Надо резать.