Страница 41 из 79
– Что резать? – спрашиваю я и начинаю пятиться назад, но Дилан так крепко держит меня, что становится больно.
– Надо как можно скорее, – тараторит Док, соскакивает с места и бежит вон из комнаты.
– Да отпусти ты, – прошу я и наконец-то получаю долгожданную свободу. – Что вы там резать собрались?
Несмотря на всю усталость и упадок сил, я готова сражаться. Не позволю им издеваться надо мной.
Дилан тяжело вздыхает, взъерошивает волосы, так, как делал это раньше, и поворачивается ко мне. Смотрит уверенно и прямо в самую душу. Он видит, как мне страшно, но начинает отвечать на вопрос:
– У тебя будет заражение, если…
– Нет, – пищу я и делаю шаг назад. Сжимаю узел полотенца так крепко, что ткань скрипит.
– Октавия, послушай…
– Иди в зад! Я не дам себя резать!
Пытаюсь обойти Дилана, чтобы покинуть комнату, но он встает на пути и не дает прохода.
– Уйди, – прошу я, глядя ему в глаза. – Не ты решаешь, что, кто и когда будет вырезаться из моего тела.
– Ты умрешь.
– И ты умрешь. Мы все умрем. И…
В комнату входит Док, тут же бросаюсь к двери, но Дилан будто ожидал подобного, ловит меня поперек талии и утаскивает на кресло, в котором пару минут назад сидел Док. Дилан почти забирается на меня сверху. Я, как рыба, запутавшаяся в сетях, чем больше брыкаюсь, тем сильнее запутываюсь.
– Да он даже не доктор! – кричу я. – Ветеринар.
– Фактически, – произносит Док с извиняющейся улыбкой. – Я помощник ветеринара.
Замираю и перевожу внимание на Дока.
– Издеваешься? – задыхаясь от страха, спрашиваю я.
– Нет.
– Вы не будете меня резать, – рычу я. – Я буду кричать.
– Я предупредил остальных, чтобы они не входили, – проговаривает Док. Дилан кивает ему и не сводит с моего лица холодного взгляда.
– Изверги, – рычу я и пытаюсь укусить Дилана, чтобы он ослабил хватку. Не получается. Не дотягиваюсь!
Дилан всовывает мне в руку бутылку с мутной жидкостью, от которой разит алкоголем.
– Я не пью, – бросаю я.
– Это внутренняя дезинфекция, – объясняет Док.
– Тебя научили этому в ветеринарной школе? – с издевкой спрашиваю я.
– Я учился онлайн.
– Ты…
– Пошутил, – быстро поправляется Док. – Так сказать, разбавил обстановку.
Хреново у него это получается.
Дилан мягко касается моего подбородка свободной рукой, поворачивает лицо к себе и приказывает:
– Пей. Так будет немного легче. – Он будто гипнотизирует меня голубыми глазищами. Бесит и раздражает.
– Не указывай мне, – злюсь я.
– Пей, – давит он.
– Ненавижу тебя.
– Знаю. Пей.
Делаю первый глоток, и горло тут же обжигает. Морщусь, кашляю и отворачиваюсь.
– Еще, – говорит Дилан и подсовывает мне бутылку вновь.
– Сам пей. – Отворачиваюсь, но горлышко так и маячит перед глазами.
– Пей. Или я залью насильно, – на полном серьезе угрожает Дилан.
Поворачиваюсь к нему и вкладываю в свой взгляд всю злость. За прошлое, за годы, которые провела без него, за то, что происходит здесь и сейчас.
Делаю второй глоток, и в это время Дилан спрашивает у Дока:
– Принес горелку?
– Конечно, – отвечает тот.
Не успеваю проглотить пойло, давлюсь и спрашиваю:
– Вы меня еще и жечь собрались? Вообще охренели?!
– Нет, – произносит Док. – Это для ножа. Ну и для кожи потом.
– Док, ты ее пугаешь, уймись.
Док кивает и раскладывает на полу полотенце. На него опускает нож, нитки, хирургическую иглу. Отворачиваюсь, чтобы не видеть, что он там еще принес. Я понимаю, нужно с раной что-то делать, но не уверена, что Док справится. Мне страшно, а сейчас станет еще и больно. В груди все горит. Из-за местной анестезии или жара? Не понятно.
– Ненавижу, – шепчу я и зажмуриваюсь. Чувствую, как слезы собираются под закрытыми веками.
– Прости, – так же тихо шепчет Дилан.
Открываю глаза и гляжу на Дилана глазами кота из Шрека.
– Только если ты не будешь меня резать, – говорю я. – Тогда прощу.
– Я и не буду. Док все сделает сам.
– Говнюк.
– Вот те на, – произносит Док, чем привлекает наше внимание. Одновременно оборачиваемся, когда он спрашивает: – Это
она
?
Непонимающе хмурюсь, а Дилан вообще не удивлен вопросу и только отвечает:
– Да, Док, это –
она
, – произносит Дилан и тут же отдает команду: – Начинай.
Меньше чем через минуту, по дому разносится крик адской боли. Не проходит и двух, как я теряю сознание.