Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 103 из 154

Под шум и гам, под грохот реки они и вышли. Слава бросил Белку в сторону берега, ещё не доходя до кромки двух шагов. Та шлёпнулась, подскочила и тут же как ни в чём не бывало присоединилась к общему гвалту.

— Всё! — с силой выдохнул Славка. — Выбрались! Старый я дурак… Должен же… Понесло… В балок… В балок — бегом! Всё снимай! А я печку… Аппаратуру не захлестнуло?

— Ка-кажись, н-нет, — проклацал зубами Шурка и тяжёлой рысью заспешил в сторону балка.

Через полчаса голые, закутавшись в одеяла, — сырую одежду развесили по всем гвоздям и верёвкам, которые только нашлись в балке, они сидели возле печки, а та гудела и завывала, как реактивная. Чайник закипал.

— Обед пропустили, — жаловался Шурка, в животе у него жалобно урчало.

— Вчерашнего ужина тебе мало? — засмеялся Славка и толкнул Шурку в бок. — Весь берег засрали… Щас чайник вскипит, тушёнку с луком разогреем — полезнее будет. Всё, Шур, будет ништяк!

И тут в дверь скромно постучали.

— Не занято! — отозвался Славка. Дверь отворилась, и в ней показался повар.

— Здорово, мужики! А вы чего на завтрак не приходили?

Изумлённый Славка ответил не сразу. От кого-кого было ожидать внимания к себе, только не от повара…

— Да мы чаю с утра попили и пошли… Чтобы время не терять.

— Ага… Вы это… В общем, давайте… Переодевайтесь и приходите на обед. Только быстро, не задерживайтесь!

Вышел повар, уже не скромничая, громко хлопнув дверью.

— Ни фига себе! — впечатлился Славка. — Давай, брательник, переодеваемся и пошли, пока этот хмырь не передумал…

Через пять минут Ребровы сидели в столовой, а перед ними дымились тарелки с борщом, жрать хотелось неимоверно, и они сразу накинулись на еду.

— Погоди, мужики… погоди, я сейчас закусь сварганю, — совсем решил доконать братьев своей добротой повар. — Выпить вам надо, а то окочуритесь…

— Так кто ж против… — отложил ложку Шурка. — Только нечего…

— Сейчас будет! — И повар скрылся в подсобке.

Ребровы сидели обалдевшие, не понимающие, а здоровенный кошак, килограммов на восемь, щурил на них зелёные глаза с картофельных мешков.

— Сторож, — заметил Шурка.

Дверь подсобки хлопнула.

— Ага, сторож… Стервец: целыми днями дрыхнет на мешках, а ночью мышами промышляет. — С этими словами повар бухнул на стол бутылку «Московской». — Щас, огурчики… Стаканы… — суетился он. И, расставив, сел напротив Ребровых.

— А вы братаны, значит? — Он разлил водку по стаканам.

— Ага, я Славка, а он Шурка.

— Ну и я Сашок. Давай, за ваше здоровье!

Подняли, чокнулись, выпили.

— Ешьте, мужики, — сказал Сашок, зажёвывая огурцом, — ешьте.

И братья набросились на еду.

Когда Сашок наливал по второй, братья уже отмякли и согрелись. Приятное тепло от водки и горячего борща растекалось по телу.

— Одного не могу понять, — продолжил пытать повар, — вы зачем в реку-то полезли?

— Разобраться нужно с показаниями аппаратуры, — не стал вдаваться в подробности Славка.

— Ага… Ну эт тоже понятно. — И, пожевав с минуту ус, повар наконец-то решился: — А собаку-то чё взялись вытаскивать?

Шурка от неожиданности даже борщ перестал хлебать:

— А чего её — бросить нужно было? Она же уже там, того… Не выплыть ей было!

— Да понятно! Одно непонятно… — Он внимательно посмотрел на Славку. — Сам чуть-чуть не навернулся, я ж видел, а собаку вытащил! Зачем? А?

— Ну как зачем?! — Славка тоже перестал жевать. — Живая она! Жить хотела! Понимаешь? Странный ты человек! ЖИТЬ!

Вечером от главного геолога братья узнали, что Белка — собака повара.

А ещё через день Шурка и Славка улетели в Саранпауль. На этом их приключение закончилось. Через два дня они уже были в Северном. Работу оформили, защитили и сдали. Неплохая вышла работа, даже хорошая — зацепили братья глины. Собирались съездить ещё, да так и не получилось…

Много позже, сидя у Шурки дома, Славка, держа на коленях Шуркиного кота Василия и лаская его, рассуждал:

— Реинкарнация… сансара… индуисты… буддисты… Все они говорят, плохо это! Обратно на землю — опять страдать… А я бы вернулся сюда. А то кто же тогда станет заботиться о брошенных кошках и собаках? — Он потрепал коту ухо. — А дети? А тётки? Нет, я обратно сюда попрошусь! Не нужна мне эта нирвана! Мне сюда надо!