Страница 60 из 362
Они с Филиппом опустились на колени на холодные каменные плиты и некоторое время стояли так, склонив голову. Потом Анна подняла глаза к алтарю. Казалось странным, что она могла выйти замуж здесь, в этой простой маленькой церкви; это было так не похоже на то, какой она представляла свою свадьбу. Но это не имеет значения. Если в результате она обвенчается с Филиппом, ничего больше ей и не нужно. К тому же в Рождество церковь Сен-Дени наверняка празднично украсят остролистом, лавром и омелой, если такие растения водятся в этих краях.
Анна посмотрела на Филиппа и взяла его за руку, представляя, как она входит в эту церковь в свадебном наряде, а его глаза загораются при взгляде на нее.
Он потянулся к ней с поцелуем, они встали, обошли церковь; Филипп показывал ей могилы своих предков, попутно посвящая ее в их истории.
По дороге в шато через безмолвную деревню, где не было видно ни души, потому что близилось время ужина, Филипп погрузился в задумчивость.
– Мне хотелось бы, чтобы наша свадьба состоялась при дворе, – наконец промолвил он.
– А я бы этого не хотела, – отозвалась Анна.
– Но почему?
– Там будет король Франциск, а он мне неприятен.
– Но ведь присутствие короля – большая честь. Почему вы не хотите, чтобы он оказал нам ее?
– Не спрашивайте меня, – уклонилась от ответа Анна, понимая, что и без того уже сказала слишком много.
О насилии над Мэри нужно молчать, потому что запятнанной оказалась ее репутация, а не короля.
Филипп пристально посмотрел на Анну:
– Скажите, что он не делал вам авансов!
– Конечно нет!
Она почувствовала, что щеки ее горят, и с ужасом осознала: Филипп принял ее отвращение к Франциску за что-то личное.
– Никаких «конечно нет» не может и быть. Его аппетиты всем известны!
Анна была возмущена – невозможно поверить, что их разговор принял такой оборот!
– За кого вы меня принимаете? Я видела, как он обходится с женщинами. Он король и получает то, чего хочет!
– Простите меня, простите! – Филипп поднял руки, изображая, что сдается. – Я не хотел, чтобы мои слова прозвучали так, будто я плохо думаю о вас. А король берет лишь то, что легко ему дается, и находится немало желающих одарить его!
– Ничего подобного! – крикнула Анна, не успев вовремя остановиться. – Он силой навязывает себя женщинам, даже против их воли.
Филипп нахмурился.
– Да? – Он помолчал. – Поэтому ваша сестра так поспешно покинула двор?
Они были уже почти у подъемного моста. Анна ускорила шаг, ужасаясь самой себе. Как она могла выдать то, что нужно было хранить в тайне? Что ей делать? Придется либо солгать, сказав, что она имела в виду кого-нибудь другого, либо довериться Филиппу и открыть ему правду.
– Так и есть, – сказала она, не в силах поднять на него взгляд. – Он не оставил ей выбора. Лучше бы вы не вынуждали меня говорить это!
– Извините. Но разве вы не считаете, что я имею право знать?
– Зачем? Что я могла сделать? – накинулась на него Анна. – Мне пришлось утешать ее после всего. Она была в отчаянии, потрясена. Ни одному мужчине, даже королю, не позволено так принуждать женщину!
Филипп тоже выглядел потрясенным.
– Анна, я должен сказать вам. Король похвалялся этим. Он не назвал имени, но сказал своим джентльменам, что с удовольствием поскакал на одной английской кобыле, притом необъезженной.
– Какая гадость! – ужаснулась Анна. – Мало того что он ее изнасиловал, так ему еще нужно очернять ее и бросать грязные намеки на всех английских дам? А вы… вы теперь худшего мнения обо мне, раз я сестра той, что была опозорена?
– Нет, нет, нет, ma chère! Как я могу думать такое? – Филипп бросился к ней и прижал к себе. – Я люблю вас! Мне очень жаль вашу сестру. Король обошелся с ней скверно, и за такое трудно получить отмщение. Ваш отец знает об этом?
– Сомневаюсь! Очевидно, Мэри сказала ему только, что уехала домой, чтобы избежать внимания короля, но я знаю, отец недоволен ею. Вероятно, по его мнению, она должна была остаться, бороться за себя и воспользоваться благами, которые давало ей место при дворе королевы, ведь это он его ей обеспечил. Отец очень амбициозен.
– Мне бы хотелось, чтобы вы чувствовали, что со мной можно этим поделиться, – сказал Филипп. – Вы должны доверять мне, раз уж скоро состоится наша помолвка.
– Я не могла себя заставить даже подумать об этом, к тому же несчастье случилось не со мной. Мне и в голову не приходило, что следовало вам рассказать. Это не мой секрет.
– Конечно, – сказал Филипп.
Однако Анне показалось, что в его голосе не прозвучало особой уверенности.
Они уже находились у входа в башню.
– Мне нужно подготовиться к ужину, – сказала Анна и быстро пошла вверх по лестнице, едва сдерживая слезы.
Почему она чувствует себя так, будто совершила ошибку? Неужели Филипп и правда считает ее обманщицей? Или еще хуже, думает, что Мэри – распутная девка, раз не стала отбиваться, когда надо было, или даже сама поощряла короля, а после пожалела об этом и сестра ее слеплена из того же теста?
Глядя на свое заплаканное лицо в зеркале, Анна собралась. Это глупо. Филипп любит ее, тому имелось множество подтверждений. Он ни за что не станет так о ней думать. Слишком много воли она дала своему воображению.
Тетушка Антуанетта положила себе еще кусок мяса в красном вине и, со смаком принявшись за него, сказала:
– Анна, похоже, наши семьи в родстве!
– Неужели? – удивилась та.
– Отец Жака, камергер покойного короля, был женат на даме, которую звали Мари де Булан де ла Рошет. Ее фамилия похожа на Болейн, вот я и подумала, что, вероятно, между нами есть отдаленное родство.
– Возможно, – проговорила Анна, думая про себя, что едва ли. – Основателем моего рода был нормандский рыцарь, который пришел в Англию с Вильгельмом Завоевателем и обосновался в Норфолке. Полагаю, у него могла остаться родня в Нормандии или во Франции.
– Было бы приятно думать, что мы кровные родственники, – сказала тетушка Антуанетта. – Ваша семья, как я слышала, благородного происхождения.
– Мой отец – внук графа Ормонда, а мать – дочь герцога Норфолка. Оба они потомки короля Эдуарда Первого.
На стариков это как будто произвело должное впечатление, но Анна следила за Филиппом, который – может, она снова придумывает? – сегодня вечером казался немного отрешенным. Ей в голову пришла непрошеная мысль: происхождение и титулы ничего не значат в сравнении с добродетелью и честью.