Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 40

Я помолчала. С одной стороны, хотелось сказать что-нибудь язвительное — например, что он сам виноват, раз полез в запретку. С другой стороны... я представила его одного, посреди этого древнего зала, пытающегося в одиночку закрыть трещину, из которой сочится тьма. И которую до сих пор не прорвало исключительно благодаря ему.

Страшно представить, что будет, если она в самом деле вырвется…

От неё веяло такой мощью, что даже мёртвые ощутят…

И, кстати, об этом!

Если Тьма столь сильна, что любой мог почувствовать её, то почему до сих пор никто не почувствовал? Ни магистры, ни ректор Фрейр, который, говорят, ощущает малейшие колебания магического фона.

— Подожди, — задумалась я уже вслух, и в моём голосе прорезалось подозрение. — А почему её до сих пор никто не заметил? Это же мощнейший энергетический всплеск. Он должен фонить так, чтобы любой маг в академии проснётся в холодном поту.

Вэларис помолчал. Но потом, пусть и не сразу, всё же сознался:

— Первые одиннадцать слоёв, которые я наложил, обладают свойствами полной изоляции источника, поэтому энергия трещины не выходит за пределы этого зала.

Я — будущий судебный эксперт и алхимик, а не некромант, и уж тем более не боевой маг, не специалист по тёмным искусствам. Но даже я, глядя на пульсирующую тьму сумела рассмотреть то, о чём он говорил. В воздухе вокруг трещины мерцали тончайшие, почти невидимые глазу слои. Это был не свет, как таковой, скорее его отсутствие. Как будто кто-то наложил на разлом почти дюжину защитных контуров, один поверх другого, и теперь они держались из последних сил. Я не понимала, как именно они работают и не знала, что за руны вплетены в эти слои, но я видела их так же, как видела структуру зелья, когда оно настаивается в реторте. Это было что-то вроде алхимической стабилизации, только на уровне иной силы. И это «что-то» было абсолютно чужим для такой как я, совершенно не для моего восприятия, но в то же время понятным на каком-то глубинном, интуитивном уровне.

— То есть ты не просто использовал запретную магию, чтобы запечатать трещину. Ты сначала накрыл её таким количеством изолирующих заклинаний, что теперь даже магистры не чувствуют опасности. И всё это, чтобы тебя не поймали?

— В тот момент это казалось разумным решением, — сухо отозвался Кайр.

— Разумным?! — всплеснула руками я со всем переполняющим моё сердце негодованием. — Ты спрятал источник тёмной энергии, который может уничтожить академию, просто чтобы никто не узнал, что ты нарушил правила? Это не разумно, Вэларис, это… это верх эгоизма!

— Я не собираюсь оправдываться, — отрезал он. — Да, я скрыл это. Да, я подверг академию опасности. Но если бы у меня получилось с первого раза — никто бы никогда не узнал. И не узнает, когда я закончу.

Он замолчал, и я увидела, как на его скулах ходят желваки. Некромант стоял и смотрел на трещину с таким видом, будто она была его личным провалом. Что, в общем-то, так и было. Но признавать это вслух он явно не собирался даже сейчас, когда мы оба знали правду. Ну, или собирался, но так, чтобы это выглядело не как поражение, а как тактический манёвр. И вот кто из нас после этого упрямый?..

— Ладно, — шумно выдохнула я. — Чем я могу помочь?

— Ничем, по сути, — усмехнулся он с привычной ему иронией в голосе. — Просто не мешай. И держи ворона в центре контура. Остальное я сделаю сам.

— Звучит просто, — я прищурилась. — Слишком просто. В чём подвох?

— Подвох в том, — Кайр шагнул к центру зала, где на полу были начертаны старые, полустёртые руны, — что тёмная энергия реагирует на живых. Когда я возобновлю ритуал, трещина активизируется. Она попытается вытянуть из нас силы. Не поддавайся. Что бы ты ни увидела, что бы ни почувствовала — не отходи от центра контура и не выпускай ворона, раз уж ты с нами здесь.

— Звучит как инструкция к алхимическому эксперименту с названием: «Не отходите от реактора, что бы ни случилось», — пробормотала я. — Обычно после этого всё взрывается.

— Не взорвётся, — уверенно утешил Вэларис. — По крайней мере, не сегодня.

— Очень обнадёживающе, — не особо, но поверила ему.

Подготовку к ритуалу началась. Я встала в центр контура и прижала Архона к груди. Он, в отличие от меня, выглядел на удивление спокойно, только когти чуть сильнее обычного впивались в мой жилет, а голова вертелась во все стороны, будто фамильяр ждал чего-то. Или кого-то. Кайр начал читать заклинание. Оно звучало как нечто чрезвычайно древнее и на языке, которого я не знала. Слова падали в тишину, и с каждым словом трещина отзывалась, как живая. Тьма пульсировала чаще, быстрее, злее. Холод проникал под кожу, по спине бежали мурашки, воздух становился гуще.

А потом трещина ожила по-настоящему!

Первое щупальце стремительно и целенаправленно вырвалось из неё, как рука, тянущаяся из могилы. Я вскрикнула, инстинктивно отшатнулась, но Кайр уже стоял между мной и трещиной, выставив вперёд руку с мерцающим зелёным светом. Щупальце отпрянуло, зашипев, как рассерженная змея. За ним последовали другие — чёрные, извивающиеся, сочащиеся тьмой. Они выползали из трещины сплошным потоком и тянулись к нам, к ворону, к контуру.

— Держись за него! — крикнул Кайр.

Я вцепилась в ворона обеими руками. В этот миг одно из щупалец прорвалось сквозь свет и метнулось прямо ко мне. Я зажмурилась, потому что ничего другого не оставалось. Бежать было некуда, контур под ногами пульсировал, а ворон издал резкий, предупреждающий карк. Ледяной холод коснулся лица, и я приготовилась к самому худшему.

А потом что-то произошло.

Воздух передо мной сгустился, замерцал и вдруг стал... видимым!

Преграда, которой ещё секунду назад не существовало, вспыхнула радужным светом, и щупальце, наткнувшись на неё, дёрнулось, зашипело, отпрянуло, словно обожглось. Я открыла глаза, ничего не понимая. Передо мной, прямо в воздухе, висел крошечный крылатый… хамелеончик? Полупрозрачный, переливающийся всеми цветами радуги, с огромными испуганными глазами, которые смотрели на меня с выражением, какое бывает у существа, который сам не ожидал от себя такой смелости.

Я… моргнула. Хамелеончик моргнул в ответ. Я моргнула ещё раз. А он сменил цвет с радужного на ярко-розовый, точь-в-точь как мои волосы.

— Это что такое? — выдохнула полностью дезориентированная я.