Страница 35 из 40
Глава 13
— Далеко ещё? — спросила я, не выдерживая.
Окружающая нас тишина стала совсем уж давящей, а звук моих шагов начал казаться подозрительным даже мне самой.
— Почти пришли, — ответил Кайр, не оборачиваясь.
— Ты это уже в прошлый раз говорил, — заметила я. — Сразу перед тем, как мы шли ещё минут десять. У тебя, по-моему, очень своеобразное понятие о слове «почти».
— Мы идём по древнему подземному некрополю, полному неупокоенных духов и тёмной энергии, — сухо произнёс он. — А тебя волнует точность моих временных оценок?
— Меня волнует, что ты затащил меня в подземелье, всё ещё толком не объяснив, куда мы идём, — парировала я. — И я до сих пор жду объяснений, между прочим. Ты обещал ответить на все вопросы.
— Я обещал ответить на них после, — поправил он.
— После — понятие растяжимое, — фыркнула я. — После чего? После того, как мы закончим? После того, как я поседею от страха? После того, как меня съест какая-нибудь подземная тварь?
— Здесь нет подземных тварей, — противопоставил Вэларис. — По крайней мере, активных. Я проверял.
Успокоило ли это меня? Вот уж ни разу!
— О, ну если ты проверял, тогда конечно, — пробормотала я ворчливо себе под нос. — Тогда я абсолютно спокойна. Можно считать, это просто прогулка по древнему некрополю с некромантом, который отказывается объяснять, что именно мы тут делаем. Идеальное утро. Ровно так я себе всё и представляла, когда подливала сыворотку правды тебе в чай, — скатилась на откровенное ехидство под конец.
Кайр хмыкнул, но ничего не ответил. Мы миновали ещё несколько каменных арок. Одна была мрачнее другой. Прошли мимо ритуального алтаря, покрытого таким слоем пыли и паутины, что в ней, кажется, можно было разглядеть очертания прежних жертв, и наконец вышли в огромный зал. И тут я увидела её.
Трещину.
Она зияла в дальней стене, как рана, которую кто-то нанёс самому мирозданию и забыл зашить. Огромная, неровная, расходящаяся от пола до потолка. Из неё сочилась Тьма. Именно с большой буквы, потому что для маленькой она была слишком величественна. Тьма была густая, пульсирующая, живая. Она струилась по камню, как дым, как вода, как нечто, чему не было названия ни в одном человеческом языке. От неё исходил до такой степени могильный, пробирающий до костей холод, что я невольно прижалась к некроманту поближе, поёжившись от пронизывающих ощущений. Затем и вовсе замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар, потом ещё один, а потом инстинктивно пускается вскачь, пытаясь наверстать упущенное.
— Что это? — выдохнула я наконец.
На самом деле ответ уже начинал формироваться где-то в глубине сознания и отчаянно сигналил, что ничего хорошего он не сулит.
— Прорыв, — ответил Вэларис.
— Откуда он тут взялся? — ужаснулась я.
Вэларис помолчал, глядя на пульсирующую тьму, и я видела по его лицу, что он подбирает слова. Не для того чтобы солгать, солгать мне он в любом случае бы не смог. Но для того, чтобы объяснить то, что сам до конца не понимал, судя по тому, что я наблюдала.
— Точно никто не знает. Этой трещине несколько столетий. Она появилась задолго до того, как построили академию. В архивах её называют «Разломом Первой Тьмы» и связывают с какой-то древней битвой, о которой почти не сохранилось записей. Одни магистры считают, что это след от удара запретного заклинания, другие — что здесь пытались открыть портал в Нижние миры, третьи вообще утверждают, что это место проклято с момента основания Тайрина. Правды никто не знает. Известно только одно: раз в несколько десятилетий трещина становится активной, и её нужно запечатывать заново. В этот раз активная фаза началась раньше, чем ожидалось. А я… — он осёкся. — Я решил, что справлюсь сам.
Я перевела взгляд с лица Вэлариса обратно на трещину. Тьма всё так же струилась по камню, и в её глубине что-то мерцало — не свет, а его отсутствие, как будто сама реальность истончалась в этом месте.
Ужас. Абсолютный. Непроходимый. Ужас.
И нет, я уже только про Тьму. Но и про откровения некроманта:
— Я пытался запечатать её в тот день, когда мы с тобой впервые встретились. Официальный ритуал требует участия минимум трёх магистров, сложной бюрократической подготовки и, желательно, благословения Совета. Ничего из этого у меня не было, а трещина расширялась, поэтому я действовал в одиночку. Использовал запретную магию. Архон был якорем. На нём держалась структура печати, пока я накладывал последнее связывающее заклинание.
— А потом пришла я, — медленно произнесла я, всё ещё глядя на пульсирующую тьму, — и наступила на твой силовой контур.
— А потом пришла ты, — согласился Кайр. — И контур сломался. Заклинание застыло в незавершённом состоянии. Архон остался заякоренным в структуре. Я пытался обойтись без него. Все эти дни. Не вышло. Сегодня — последний срок. Если не закрыть трещину до заката, энергия вырвется наружу, и тогда... — сделал паузу, — тогда пострадает не только некрополь. Академия. Студенты. Вся территория вокруг.
Я перевела взгляд с трещины на него, потом снова на трещину, потом опять на него. В голове крутились мысли, одна другой краше.
Значит, всё это время, пока мы препирались на вершине дозорной башни, пока он воровал мои конспекты, пока я строила планы мести и прятала свёрнутого в брошь ворона в декольте, пока он устраивал мне подножки на глазах у всей академии — здесь, в древнем некрополе, из разлома сочилась тьма. Медленно, неотвратимо, как песок в часах. И каждую минуту она становилась сильнее. А он — этот невозможный, высокомерный, невыносимый аристократ, всё это время молчал. Не потому что не хотел помощи. А потому что не мог признаться. Потому что, вероятно, слишком гордый, чтобы признать собственную ошибку. Потому что считал, что справится сам. Возможно, кстати, реально справился бы. Если бы не я. Я, только что выяснившая, что у него проблемы посерьёзнее моих. Намного серьёзнее. Катастрофически.
Мои проблемы на фоне этого вообще — так, лёгкая разминка перед настоящей трагедией.
Ничего этого бы не случилось, послушай несносный некромант меня с самого начала. Но нет, мы же оба слишком гордые. Вернее, он слишком гордый, а я слишком упрямая. И вот результат.
— То есть ты практиковал запретную магию и именно поэтому не мог никому рассказать? Даже когда всё пошло не по плану?
— Если кто-то узнает — меня исключат. Даже с учётом фамилии. И ладно, если только этим всё ограничится, — поморщился Вэларис.