Страница 36 из 84
Я быстренько разжёг костёр, разогрел на огне остатки каши и вскипятил половинку котелка воды. Пока Муртазаева доедала ещё сильнее пропитавшуюся вкусом тушёнки гречку, набодяжил в кружке «артефактного» растворимого кофе-порошка, принесённого в баночке из-под майонеза. Именно порошка, чтобы не палиться с гранулированным продуктом.
— Пей.
— Что это?
— Конский возбудитель. Напою тебя, воспользуюсь твоим невменяемым состоянием и грязно над тобой надругаюсь! Кофе это, растворимый кофе. Не знаю, в каких пропорциях тебе нравится, намешал на свой вкус.
— Мы же после него не уснём.
— Поверь мне, сегодня спать грешно. Лучше уж ты будешь выглядеть бодренькой, чем клевать носом.
Допили, и объявил, что посуду мыть некогда, я её сам утром помою.
— А теперь накинь курточку и пошли.
— Куда?
В отблесках костра удивлённо расширившиеся глаза девушки выглядят чёрными провалами.
— К соседнему костру, песни слушать.
— А так можно? Нас не прогонят?
— Не можно, а нужно.
Рая выглядела смущённо, когда я за руку подвёл к соседскому лагерю и, пожелав всем доброго вечера, попросил разрешения присоединиться к компании. Нас встретили одобрительными возгласами и тут же раздвинулись, освобождая место.
У соседей, как и везде, было весело, чему способствовали «жидкие стимуляторы», время от времени разливаемые в разнобойную тару. По чуть-чуть, чтобы растянуть процесс и поддерживать «тонус» в приличных рамках. Я выгляжу старше физического возраста, и свердловчанин Николай, плеснув в кружку, спросил:
— Девушке я не предлагаю, а ты будешь?
— Нельзя. Врачи после травмы категорически не рекомендуют.
Доктор, которого зовут Дмитрием, только удовлетворённо кивнул, наигрывая что-то на гитаре.
Мы постепенно, запомнили, как кого зовут, хоть взаимное представление и произошло сразу же. Но компания у костра очень нестабильная. Постоянно кто-то подходит, кто-то, увидев знакомых, отходит к другим кострам, возвращается от них с новыми людьми. Говор, шутки, затихающие только на время, когда кто-то начинает петь. Особо популярным песням дружно подпевают те, кто знает слова. Я, под одобрительные взгляды, тоже подвываю:
Фантастика, романтика
Наверно в этом виноваты.
Антарктика, Атлантика,
Зовут, зовут ребят с Арбата.
Свистит норд-ост,
Не видно звёзд,
Угрюмы небеса.
И всё ж, друзья, не поминайте лихом —
Поднимаю паруса!
В паузах слышно хоровое пение справа, слева, сзади. Только Ильменское озеро молчит. Нет, не молчит. После возгласа «ребята, последите, чтобы никто не подглядывал», и оттуда слышны женские повизгивания. «Танька, не выпендривайся, снимай купальник. Никто в такой темноте твоих прелестей не увидит». Понятно! Каких-то «русалок» понесло купаться голышом.
Как я понял, компания наших соседей — опытные туристы-«горники», альпинисты и горноспасатели. Поэтому среди песен нашлась и известная мне «Скалолазка» Высоцкого.
Я спросил тебя, «зачем идёте в горы вы?»
А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой.
«Ведь Эльбрус из самолёта видно здорово».
Рассмеялась ты и взяла с собой.
И с тех пор ты стала близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя.
Небо за ночь так и не потемнело окончательно. Светлый его кусок всю ночь медленно перемещался над Ильменским хребтом, ярко светились искры фонарей на железнодорожной станции, кое-где тускло мерцали окна домов станционного посёлка, а потом и вовсе всё небо начало светлеть.
Стала рассасываться и компания. Кто-то всё-таки «дошёл до нужной кондиции», кто-то устал от песенного марафона. Рая, несмотря на выпитый кофе, тоже приобрела сонный вид: что ни говори, а масса эмоций, даже положительных, утомляет. Поэтому, попрощавшись, я и повёл её в палатку.
И ведь не вырубилась, пока я бегал в кустики «по её следам», дождалась.
— Ну, и что тебе больше понравилось? Концерт или песни у костра?
— Всё понравилось. А ещё — прижаться к тебе, укрыться спальником и целоваться, целоваться, целоваться.