Страница 37 из 84
Фрагмент 13
25
— Ой, извини. Я не хотела, чтобы так получилось..
— Да ничего страшного, — смущаюсь я.
Ничего страшного, даже приятно, но спать теперь придётся в мокрых трусах.
Эмоции так переполняли обоих, что я не стал останавливать девичью руку, проведшую по «деревяшке», возникшей у меня между ног. Может, и совершенно непроизвольно провела, гладя меня, пока я целовал её шейку. А этот «предатель» взяли и «выстрелил». Что именно произошло, деревенской девушке объяснять не надо, в отличие от «чисто городских» сверстниц, им прекрасно известно, как всё происходит у существ разных полов. Зачастую, не только у кошечек, собачек и коровок, но и у людей.
Смущены оба, поскольку впервые в жизни ощутила, что она, её тело может вызвать такую «взрослую» реакцию. Затихла, думает о чём-то, переваривает случившееся.
— Испугалась, что я так отреагировал?
— Нет. Я думаю, что всё равно это когда-нибудь произойдёт. Если не с тобой, так с кем-нибудь другим. Но я хочу, чтобы с тобой. Только я.. я пока ещё не готова к этому. Я пока боюсь, хоть девчонки и говорили, что это не так уж и больно. Да и то только в первый раз. Ты не обидишься, если мы ещё какое-то время подождём с этим?
— Не обижусь. И даже сам буду настаивать на том, чтобы это случилось не раньше, чем после того, как тебе исполнится шестнадцать лет.
— Так долго ждать?
— Всего-то чуть больше года. Ты и оглянуться не успеешь.
— Спасибо.
— За что?
— За всё-всё-всё, что ты сделал для меня и ещё сделаешь, — пролепетала Рая, будучи больше не в силах бороться с усталостью сумасшедшего дня и не менее насыщенной ночи.
Лагерь возвращался к жизни с трудом. Просыпаясь на несколько секунд, я слышал недовольное бурчание тех, кого пытались растормошить соседи или знакомые.
Самый вредоносный народ — это жаворонки. Их, как говорит статистика, всего процентов двадцать от численности людей, но при этом они умудряются испортить жизнь всему остальному человечеству. Весь мир системно подчинили своему жизненному циклу: учёба — с раннего утра, работа — с раннего утра, все больницы и административные учреждения — с раннего утра. Но и этого им мало, они стараются подчинить себе всех даже в индивидуальном порядке. Вспомните, как трепетно относятся окружающие к тому, что жаворонок уже отправился смотреть сновидения. Всеми силами стараются не помешать их сну, не побеспокоить их. А что делает жаворонок? Любой праздник, начавшийся вечером, непременно будет изгажен квёлым видом этого субъекта, недовольного тем, что кто-то веселится, когда ему пора баиньки. Утром же он начинает громко возмущаться: «Как вы можете валяться в постели, когда уже взошло солнце?». И приложит максимум усилий, чтобы поблизости не осталось ни одного спящего, чтобы все в округе ходили с сонным видом, не отдохнувшие, несчастные. Счастлив от содеянного будет он один.
Нет, это было сказано не о моей подруге. Мне, ставшему очередной жертвой весело щебечущих неподалёку жаворонков, пришлось идти к озеру, чтобы отдраить с песочком котелки, а потом варить на костре супчик с рыбной консервой и кипятить воду для напитка. И когда заспанная мордашка девушки, потревоженной аппетитным запахом свежей еды и бормотанием колонок на сцене, высунулась из «двери» палатки, задал вопрос:
— Тебе кофе в постель или в кружку?
Приятный у неё всё-таки смех. Звонкий, заразительный.
— Кофе? Кто тут говорил про кофе? — раздался неподалёку басовитый спросонья голос доктора Дмитрия, вылезающего из собственной палатки.
— Я говорил. Присоединяйтесь.
Разобравшись с пропорциями напитка для гостя, вручил ему посудину.
— Эх, красота. Лепота! — процитировал он фильм. — Как себя чувствуешь?
— Отлично.
— Тебе всё равно надо будет пройти обследование в больнице.
— Я знаю. На осень запланирована поездка в Бурденко и Сербского, где меня лечили после ранения.
— Ну, тогда ладно.. Эх, утро туманное, утро седое, — вдруг пропел он строчку из романса.
Родственная душа! Я тоже спросонья на природе напеваю.. раньше напевал именно это.
Туманным утро было только на рассвете, когда над водой стелилась лёгкая дымка пара. Но, в сравнении со вчерашним днём, сегодня солнышко проглядывает лишь изредка, облачка какие-то стягиваются. Как бы дождик к вечеру не собрался.
— Ладно, юные туристы. Спасибо за угощение. Приходите сегодня вечером на концерт конкурсантов, на нём будут хорошие ребята выступать. В том числе, наши знакомые. Ну, и на «свободный микрофон» тоже. Он вообще вот-вот начнётся.
— А концерт когда? — пискнула Рая.
— Ближе к вечеру. Сейчас пока жюри отбирает конкурсантов. Ты-то сам не собираешься заявляться? — глянул он на меня. — Слух, как я заметил, у тебя есть, голос отличный.
— Да вы что, Дмитрий⁈ Я только-только учусь на гитаре играть. Только четыре или пять песен выучил.
— А мы сейчас проверим, — похоже, решил развлечься доктор. — Коля, будь добр, принеси нам гитарку.
Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены..
— Ну, да. Технику тебе, Мишка, подтянуть не мешало бы. Но на следующий год, если не будешь лениться, точно уже сможешь заявиться в качестве юного исполнителя..
Угадайте с одного раза, кто больше всех обрадовался этому заключению.
Неправильно говорить, что второй день фестиваля стал повторением предыдущего. Он был, с одной стороны, спокойнее, поскольку народ, «оторвавшийся» за предыдущую ночь, вёл себя сдержаннее. А с другой — куда насыщеннее музыкой и пением. Концерт у «свободного микрофона», импровизированные концерты у палаток, конкурсный концерт на большой сцене, которому не помешал даже припустивший мелкий дождичек. Слава богу, не затяжной. А по завершении вечернего концерта — снова «свободный микрофон» и песни у костров. Правда, мы уже так «уфестивалились», что валились с ног от усталости.
На настроении, правда, не в лучшую сторону сказался неприятный инцидент, случившийся, пока мы шли от фестивальной поляны к своему лагерю, чтобы перекусить.
Как я и предполагал, народ продолжал прибывать почти всю субботу. И среди «новеньких» оказался крепкий парень в голубой тельняшке, с татуированной эмблемой ВДВ на левом плече, явно уже успевший поддать. Судя по всему, дембель, «отдыхающий после увольнения в запас».
— Утеньки, какая цыпа! — расплылся он в улыбке и схватил Раю за руку. — Красавица, пойдём в наш лагерь. Выпьем, музыку послушаем, отдохнём в палатке.
— Отпусти девушку, — спокойно произнёс я.