Страница 11 из 254
— Чёртова шлюха! — прошипел он мне на ухо, обдав тяжёлым запахом нечищеных зубов и табака. — Посмела отцу моему нажаловаться⁈
— Э…это… не… я… — просипела в ответ, начав царапать кожу на его ладони, стараясь сделать больно, чтобы отпустил.
— А кто ж ещё⁈ — Ричард сдавил горло пальцами сильнее, дышать стало невозможно. — Не надейся, женой ты моей не станешь! А если и станешь, я и пальцем не коснусь тебя! Будешь бесплодной, униженной всем двором королевой, которую потом казнят за государственную измену! Таков будет твой конец! А я женюсь на Элизе, и никто не помешает мне…
Весь монолог он произнёс, смотря, как я пыталась урвать у жизни ещё мгновения, жадно хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Я боялась умереть. Боялась потерять столь сложно полученный благодаря прошлой Амелии шанс на новую жизнь, второго такого не будет. В глазах темнели круги, слух подводил, отчего слышалось всё уже словно сквозь пелену, последнюю часть речи уже слабо различала, сознание уплывало. Ричард «благородно» отпустил моё горло ровно перед тем, как я окончательно потеряла бы сознание.
Кислород обжёг горло, заставив оглушительно закашлять, издавая лающие звуки. Сил в ногах не было, отчего благополучно рухнула на землю, повалившись на траву, содрогаясь от резко выступивших слёз и пытаясь нормально дышать, несмотря на невыносимую боль в лёгких. Богиня, как я ненавидела и желала в этот миг смерти такому конченному ублюдку, как он!
— Ты чёртова подстилка моих родителей! Бедная, ничтожная и страшная! Никто в здравом уме не свяжет свою жизнь с таким ничтожеством, как ты! — бросил в злости он, следом ударив носком сапога по моим голеням, вырвав из моего горла сдавленный крик и новый поток слёз. — Лучше б ты сдохла! — и, перешагнув через моё бренно лежащее тело, ушёл, оставив содеянное в тайне.
Едва Ричард исчез средь деревьев, изнутри вырвался не крик, нет, рёв. Громкий, полный отчаяния и злости. Слёзы душили и застилали взор, а пальцы хватали траву, вырывая её вместе с корнями из-под земли. Я швырялась в разные стороны со злостью комьями грязи, выплёскивая возникшее чувство ужасающей ненависти, но из-за пережитого сил почти было немного, и большая часть земли оказывалась на благополучно испорченном, некогда молочном платье.
— Я убью его! — прошипела я, зашедшись кашлем. — Сравняю с землёй! В асфальт закатаю!
Рыдания совсем заполнили моё нутро, вырвавшись оглушительным плачем и тихим из-за сорванного голоса. Спустя неизвестное, но явно небольшое время меня немного отпустило. На слабых руках я неспешно поднялась, сев, с огромным трудом перенесла тело к стволу и прислонилась к нему спиной, вытянув ноги. Сил не осталось. Лишь горючие слёзы продолжали медленно сползать по щекам и падали на опущенные на колени руки.
— Миледи?.. Миледи! — послышался слабо знакомый голос откуда-то сбоку, на который я с трудом повернула голову.
На меня с нескрываемым сочувствием смотрел рыцарь. Тот самый молодой мужчина, который накануне гнался за мной по саду, я узнала его и вспомнила. Такой же второстепенный персонаж, как и я. Всего лишь один из телохранителей Ричарда, особенно вздыхающий по Элизе. О нём было чуть больше, чем об Амелии, почти две страницы, растянутые на всю новеллу. Даже что-то вроде дарил главной героине и признавался в чувствах. Он присел рядом со мной, непонимающе оглядывая с головы до ног своими пронзительными карими глазами. Видок у меня был тот ещё, невольно можно было подумать и о чём похуже, нежели просто удушение и избиение.
— Уйдите, — спокойно проговорила сипящий голосом, надеясь, что он послушается.
— Миледи, хватайтесь, я вас отнесу к врачу, — рыцарь присел на одно колено рядом, протягивая ко мне одну из рук.
— Уйдите! — выкрикнула, что есть силы и способность голоса, я, стараясь отодвинуться подальше. — Уйдите, сэр Оливер!
— Хорошо… — он отстранился, немного ошарашенно глядя на меня. — Я позову помощь…
— Не смейте! Никто не должен узнать!
Оливер совсем отшатнулся, испугавшись. Надо же, я бывалого вояку испугала! Этим можно гордиться. Он встал и, отойдя на несколько шагов, скрылся среди деревьев, напоследок крикнув:
— Я приведу подмогу!
Я грустно хохотнула, закашлявшись в ответ. Приведёт и весь дворец будет считать меня обесчещенной по меньшей мере, вскроется, кто это сделал, и несдобровать тогда уж Ричарду. Но я не хотела его падения сейчас. Что угодно, но не сейчас!.. Сил не оставалось даже думать, отчего организм провалился в болезненную, но такую необходимую дрёму.
* * *
— Богиня!.. Кто ж её так?.. — послышался неподалёку, словно через непонятную пелену неизвестный женский голос.
— Поменьше задавай вопросов, Карина, — раздался над ухом чей-то мужской, его я тоже не узнавала. — Ищи фонтанчик и скамью. Быстро!
Приходила в себя я плохо. Голова гудела как рой ос после пролитых за день слёз, а тело отказывалось со мной сотрудничать, отдаваясь внутри болью, веки отекли и еле открывались. Меня словно пушинку кто-то поднял и прижал к твёрдому горячему телу, отчего по спине пробежали мурашки. В нос ударил терпкий запах неизвестных мне духов и совсем немного мускуса. Мужчина крепко прижимал меня к себе и куда-то неспешно шёл, словно боясь потревожить. И мне не было в его объятия страшно.
— Нашли! — послышался снова голос женщины, на этот раз совсем в отдалении и глухо.
— Веди, — спокойно ответил ей мужчина, чуть ускоряясь, отчего меня немного начало трясти.
Я попыталась открыть глаза, но увидела через узкую щёлочку лишь немного листвы на деревьях, какие-то яркие цветы и чьи-то короткие тёмные волосы. Он, кажется, заметил моё движение и сильнее прижал к себе. Вскоре послышался плеск воды, как в фонтанчике, и мужчина остановился. Аккуратно держа меня, он куда-то присел, нагло усадив меня на свои колени. Наглость чистой воды, но я почему-то ему это простила. Особенно стало всё равно, когда на воспалённые глаза опустились мокрые и холодные компрессы, от которых с моих губ сорвался стон боли и удовольствия.
— Как хорошо… — прошептала я сиплым голосом.
— Карина, попроси самого холодного мороженого у слуг и ещё несколько компрессов, — мужчина, судя по тону, заметно повеселел. — И какую-нибудь лёгкую накидку… прикрыть это всё.
— Да, Ваше Величество, — пролепетала женщина и, судя по шуршанию травы, быстро удалилась.