Страница 55 из 70
Глава 22
Роза Гранская.
Я смотрела на свое отражение в зеркале ванной и не узнавала себя. Под глазами залегли темные тени, кожа казалась бледной, почти прозрачной, а во взгляде плескалась такая растерянность, словно мне снова было восемнадцать, и я только что столкнулась с самым страшным выбором в своей жизни.
Руки мелко дрожали, пока я пыталась замазать синяки от недосыпа консилером. Я почти не спала этой ночью. Вернувшись домой от Яна, я просто упала на кровать прямо в одежде и до самого рассвета смотрела в потолок, прокручивая в голове каждую секунду нашего разговора.
Его голос, хриплый и отчаянный, до сих пор вибрировал где-то под кожей.
«Выходи за меня замуж, рыжая»
.
Это было безумием. Абсолютным, неконтролируемым безумием. Как можно предлагать брак вот так, после года молчания, после стольких слез и боли? Мой разум кричал об опасности, требовал бежать от этого сумасшедшего как можно дальше, уволиться, сменить город, страну. Но сердце… мое глупое, израненное сердце предательски замирало каждый раз, когда я вспоминала его глаза. В них не было прежней больной, пугающей одержимости. В них была такая глубокая, уязвимая нежность, от которой у меня перехватывало дыхание.
«Ты моя королева… Я строил себя заново только ради тебя…»
Я опустила руки, оперевшись о край раковины, и тяжело выдохнула. Я была полностью вымотана. Эмоциональные качели последних дней — от холодного равнодушия босса до страстного, сносящего крышу признания — выжали меня досуха. У меня не осталось сил ни злиться, ни защищаться. Я чувствовала себя так, словно с меня заживо сняли кожу, оставив все нервные окончания оголенными.
В клинику я приехала на автомате. Мечтала только об одном: запереться в своем кабинете, уткнуться в монитор и никого не видеть. Особенно Яна. Мне нужно было время, чтобы собрать свои мысли в кучу.
Но судьба, видимо, решила, что на сегодня с меня недостаточно потрясений.
В обеденный перерыв я спустилась в кафетерий для персонала, чтобы налить себе крепкого кофе. Внутри было людно: португальские врачи, медсестры, администраторы. Я стояла у кофемашины, держа в руках горячий бумажный стаканчик, когда в помещение вплыла Каролина.
Она была в своем репертуаре: идеальная укладка, брендовая сумка, надменный взгляд. И, судя по всему, она была явно не в духе. Увидев меня, Каролина целенаправленно направилась в мою сторону, цокая высокими каблуками.
Я попыталась обойти её, чтобы не связываться, но она специально сделала шаг в сторону, преграждая мне путь, и сильно, намеренно толкнула меня плечом.
Бумажный стаканчик дернулся в моих руках. Горячий кофе плеснул через край, заливая мою белоснежную шелковую блузку уродливым темным пятном и обжигая кожу сквозь ткань.
Я тихо ахнула, отступая назад.
— Ой, надо же, какая неуклюжая, — громко, на весь кафетерий протянула Каролина. В её голосе не было ни капли сожаления, только откровенная издевка. — Смотреть надо, куда идешь, Гранская.
Разговоры за столиками мгновенно стихли. Десятки глаз устремились на нас. Я стояла, ошарашенно глядя на испорченную блузку. Боль от ожога пульсировала на груди, но еще сильнее пульсировала обида.
Обычно в таких ситуациях я не лезла за словом в карман. Обычно я могла так осадить обидчика, что мало не показалось бы. Но не сегодня. Сегодня моя броня была разбита Яном вдребезги. У меня внутри всё было настолько хрупким и надломленным, что этот дешевый, стервозный выпад просто выбил у меня почву из-под ног.
— Зачем ты это сделала? — голос предательски дрогнул.
Каролина презрительно фыркнула, скрестив руки на груди.
— А что ты мне сделаешь? Пойдешь жаловаться генеральному? — она обвела взглядом притихших коллег, явно наслаждаясь вниманием. — Думаешь, раз строишь из себя его личную собачку на побегушках, то тебе всё позволено? Ты здесь никто, Роза. Просто неудачница с фальшивым дипломом, которую держат из жалости, чтобы бумажки перекладывала. Не строй из себя равную нам. Твое место — кофе приносить, а не под ногами путаться.
Она произнесла это громко, четко, перейдя на английский, чтобы каждое слово было понятно португальскому персоналу.
Кто-то из медсестер возмущенно ахнул. Я стояла посреди кафетерия, чувствуя, как лицо заливает краска жгучего, парализующего стыда. Горло сдавило таким тугим спазмом, что я не могла выдавить из себя ни звука. Слезы обиды и бессилия предательски закололи глаза.
Я должна была ответить. Должна была поставить эту выскочку на место. Но вместо этого я просто опустила голову, чувствуя себя абсолютно разбитой. Губы дрожали. Я не могла позволить себе расплакаться у всех на глазах.
Резко развернувшись, я бросила недопитый кофе в ближайшую урну и, сгорая от унижения, выбежала из кафетерия под тихие перешептывания коллег и победный, ядовитый смешок Каролины за спиной.
Я вылетела в коридор, ничего не видя перед собой из-за застилающих глаза слез, и на полном ходу врезалась в кого-то высокого и твердого, как скала.
Сильные руки мгновенно перехватили меня за талию, не дав упасть. Знакомый запах дорогого парфюма и терпкого мужского тела ударил по рецепторам.
Ян. Он как раз направлялся в столовую.
— Пусти! — я панически дернулась, отворачивая лицо и пытаясь прикрыть руками уродливое коричневое пятно на груди. Только не он. Только не сейчас! Я до одури не хотела, чтобы он видел меня такой раздавленной, жалкой и униженной.
Но Ян не позволил мне сбежать. Его хватка стала стальной, но при этом пугающе бережной.
— Тише, рыжая, тише, — его голос прозвучал обволакивающе мягко, но стоило ему опустить взгляд на мою испорченную блузку и покрасневшую кожу над вырезом, как эта мягкость испарилась. — Это что такое? Ты обожглась? Тебе больно?
Он перехватил мои запястья, мягко, но непреклонно убирая их от моей груди, чтобы оценить масштаб ожога. Затем его взгляд поднялся к моему лицу и зацепился за влажные ресницы. В его темных глазах мгновенно полыхнула такая первобытная, неконтролируемая ярость, что температура в коридоре, казалось, упала ниже нуля. Тот лощеный европейский инвестор исчез. Передо мной стоял разъяренный хищник.
— Кто это сделал? — прорычал он. И в этом тихом рыке было столько угрозы, что мне стало страшно за того, кто попадется ему под руку.
— Никто, Ян, всё нормально, просто пусти меня… — прошептала я, чувствуя, как от его заботы предательски дрожат губы.
Он бережно, почти невесомо коснулся моей щеки, стирая большим пальцем влажную дорожку от слезы.