Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 70

— Продолжай, — тихо, почти бархатно сказал я, улыбаясь еще шире. — Ты невероятно, чертовски красивая, когда злишься, рыжая.

Эта короткая фраза стала для неё эффектом разорвавшейся осколочной бомбы. Роза осеклась на полуслове, её рот приоткрылся, а глаза расширились от шока и предельного возмущения. Мое железобетонное спокойствие и эта откровенная, наглая провокация просто сломали её защитную систему координат.

— Ты… ты невыносим! — прошипела она, задыхаясь. — Я увольняюсь! Прямо сегодня! К черту этот рабский контракт, к черту ваши неустойки и визы! Моей ноги больше не будет в твоей клинике! Я улечу обратно!

— Выходи за меня, — абсолютно спокойно, ровным голосом сказал я, глядя прямо в её полыхающие зеленой яростью глаза.

Эта фраза сработала как контрольный выстрел в упор. Роза подавилась воздухом и осеклась. Её рот так и остался приоткрытым, а грудь замерла на судорожном вздохе. Я видел, как в её глазах гнев мгновенно выцветает, сменяясь абсолютным, кристально чистым, парализующим шоком. Вся её агрессивная воинственность рассыпалась в серый прах за одну секунду.

— Что?.. — выдохнула она еле слышно, одними губами, словно не веря своим ушам.

Я медленно, не делая резких движений, сел на кровати, не разрывая нашего напряженного зрительного контакта ни на миллиметр.

— Выходи за меня замуж, рыжая.

Она нервно сглотнула, замотала головой, как от наваждения, отступая на нетвердый шаг назад к двери.

— Ты… ты точно больной, Разумовский. Окончательно спятил в своих инвестициях, — её голос дрожал от полнейшей растерянности. — Так никто не делает предложение! В чужой спальне, после жуткого скандала, шантажируя контрактом…

— Будет тебе всё, — жестко перебил я её низким, бархатным тоном. — И кольцо размером с гребаный булыжник, и море цветов, и вся эта сопливая романтика со свечами, скрипками и ресторанами, если ты этого хочешь. Я всё это сделаю по высшему разряду, Роза. Мне сейчас нужно только одно. Чтобы ты просто согласилась.

Это безапелляционное заявление словно вывело её из транса обратно в реальность. Замешательство вновь сменилось яркой вспышкой старой обиды и злости.

— Нет! Я не соглашусь! — выкрикнула она, до побеления сжимая кулаки. — Ты издеваешься надо мной⁈ Сначала ты в открытую крутишь шашни с этой силиконовой Каролиной, строишь ей глазки на планерках, уезжаешь с ней вечером на одной машине, а потом, как ни в чем не бывало, тащишь меня в свою постель и делаешь предложение⁈ Да пошел ты к черту…

Я не дал ей договорить этот бред.

Молниеносный рывок с кровати — и я оказался вплотную к ней. Моя горячая рука жестко, но бережно обхватила её за затылок, пальцы собственнически зарылись в рыжие волосы, надежно фиксируя, не давая отстраниться или отвернуться. Я наклонился и заткнул поток её возмущений поцелуем.

Властным, глубоким, отчаянно-голодным. Я впился в её приоткрытые губы, выбивая из неё остатки дыхания, вкладывая в это единственное прикосновение весь тот адский, сжигающий голод, который копился во мне больше года. Она глухо, протестующе застонала в мои губы, попыталась упереться дрожащими руками мне в грудь, чтобы оттолкнуть, но уже через секунду её пальцы дрогнули, сдались и судорожно сжали ткань на моих плечах.

Я оторвался от её опухших губ только тогда, когда у нас обоих критически закончился воздух. Роза тяжело дышала, её глаза потемнели от возбуждения, а щеки пылали огнем.

Я прижался своим лбом к её лбу, не отпуская из захвата, глядя прямо в её расширенные, бездонные зрачки.

— А теперь слушай меня очень внимательно, девочка моя, — прошептал я хрипло, прямо ей в губы. — Все эти триста с лишним дней, пока меня не было рядом с тобой, я жрал бетон и строил себя заново. Только ради тебя. Я хотел стать человеком, которым ты сможешь по-настоящему гордиться. Чтобы тебе никогда больше не было стыдно за то, что ты рядом со мной. Чтобы я мог дать тебе весь этот чертов мир на блюдце, а не просто свои психи, таблетки и разбитые костяшки.

Я медленно провел большим пальцем по её горячей, влажной щеке.

— А насчет Каролины… Господи, Роза, какая же ты глупая. Она родственница Льва. Надеюсь, ты помнишь его из клиники? Лев — мой партнер по некоторым серьезным делам, и он попросил меня временно, для безопасности, подержать эту девчонку возле себя под наблюдением, пока он там в Москве решает проблемы и жестко возвращает то, что у него незаконно отняли родственнички, когда упекли в психушку. У меня с Каролиной нет и никогда ничего не будет. Как и ни с одной другой бабой на этой планете.

Я перехватил её лицо обеими руками, заставляя смотреть только на меня, не отрываясь.

— Ты моя единственная королева, рыжая. Мой личный сорт религии, — я говорил это с такой обнаженной, пугающей искренностью, что у самого щемило в груди. — Для меня других женщин просто не существует физиологически. Они все — серый, безликий, невидимый мусор. Грязные стекляшки на фоне чистого бриллианта. Рядом с тобой никого даже близко нет, понимаешь? Остальные должны просто валяться у твоих ног и молиться на твою тень. Потому что только ты — настоящая. Ты мой свет, Роза. И я никогда не променяю свою королеву на дешевую подделку.

Я увидел, как заблестели непрошеные слёзы в её глазах, как мелко задрожали её искусанные губы. Она молчала, не в силах вымолвить ни слова, раздавленная тяжестью такого признания.

Я медленно, нехотя отстранился, опуская руки, давая ей необходимый воздух и пространство.

— Я не буду на тебя давить сегодня. Подумай, — тихо, но абсолютно твердо сказал я, отходя к окну. — Но запомни одно, Гранская: я не отступлю. Я буду добиваться тебя каждый божий день, каждый час, пока ты не наденешь мое кольцо и не станешь моей женой. Потому что без тебя, Роза, я просто не вижу смысла дышать.