Страница 47 из 70
Глава 18
Роза Гранская.
Шок первых, оглушительных часов после нашей встречи постепенно отступил, уступив место липкому, выматывающему, параноидальному подозрению.
Прошло несколько долгих, тягучих дней с тех пор, как Ян по-хозяйски переступил порог моего нового кабинета, одним своим присутствием перевернув мою новую, с таким колоссальным трудом выстроенную по кирпичикам жизнь вверх дном. Я ходила по сверкающим коридорам клиники как по минному полю, постоянно оглядываясь и каждую секунду ожидая взрыва. Я ждала, что он вот-вот сорвет свою идеальную маску хладнокровного босса, запрет дверь на ключ, как делал это раньше, начнет давить своим авторитетом, манипулировать контрактом, припоминать наше общее прошлое… выкинет какой-нибудь свой фирменный безумный, разрушительный фокус.
Но Ян молчал. Вернее, он общался со мной исключительно, подчеркнуто по работе.
Сухие, четкие распоряжения, вежливые просьбы срочно перевести очередную страницу многомиллионного договора, конкретные вопросы по медицинским протоколам лечения. Его тон всегда оставался ровным, дистанция между нами — безупречной, хирургически выверенной, а взгляд — пугающе деловым и непроницаемым. Он вел себя так, будто мы впервые встретились только здесь, под ярким солнцем Лиссабона. Будто не было мрачной клиники «Асман», не было моего разбитого вдребезги сердца и той дикой, отчаянной, прощальной ночи перед моим отлетом, когда мы чуть не убили друг друга от страсти.
И признаться честно самой себе… это жутко, до скрипа зубов раздражало.
Моя уязвленная женская гордость бунтовала. Я злилась на себя за эту неправильную, противоречивую реакцию, но ничего не могла поделать со своими эмоциями. Я что, вообще ничего для него не значила после всего? Неужели он просто цинично вычеркнул меня из памяти, как неудачный, болезненный эксперимент в своей реабилитации, а сюда, в Португалию, приехал исключительно ради расширения бизнеса, и наше сотрудничество — это просто глупое, ироничное совпадение?
Его безупречное поведение ставило меня в абсолютный тупик, а в голове непрерывно роился миллион вопросов без ответов, от которых к вечеру начинала раскалываться голова.
Первое и самое главное: какого хрена он вообще здесь забыл? Из всех престижных клиник в огромной Европе, из всех развитых городов на побережье Атлантики он выбрал именно «Luz do Oceano». Совпадение? В случайные совпадения с Яном Костылевым я не верила от слова совсем. Этот человек всегда просчитывал всё на десять ходов вперед.
Второе: почему, черт возьми, Разумовский? Я как отче наш помнила каждую строчку в его пухлой медицинской карте. Ян Костылев. Сын криминального авторитета, человек, который нес свою искалеченную, кровавую родословную как тяжелый крест, смирившись со своей темной натурой. Откуда внезапно взялась эта новая, благородная, чистая фамилия? Что заставило его окончательно отказаться от прошлого и сменить личность?
И третье, то, что не давало мне покоя больше всего, от чего ломался мозг: как? Как он смог за такой невероятно короткий срок прийти к тому, что сейчас вальяжно, в костюме за тысячи евро, сидит в кожаном кресле генерального директора, а я, дипломированный врач с отличным образованием, вынуждена бегать перед ним на побегушках и выполнять его административные поручения? Как бывший пациент закрытой психиатрической клиники, годами добровольно гнивший в четырех бетонных стенах, за один год превратился во влиятельного, жесткого инвестора, уверенно диктующего свои правила акулам европейской коммерческой медицины?
Я с тяжелым вздохом отшвырнула от себя очередную стопку переведенных документов по закупкам и устало потерла переносицу.
Работы у меня прибавилось в разы. Ян, казалось, задался целью выжать из меня все соки до последней капли. Он действительно не приставал, не делал двусмысленных сальных комплиментов и не пытался перейти личные границы. Но он выстроил рабочий процесс так грамотно, что я находилась возле него практически непрерывно. Долгие совещания, утомительные встречи с иностранными поставщиками оборудования, проверка сложной отчетности, обеды в общем кафетерии с коллегами, где он всегда, как назло, садился прямо напротив меня — всё это требовало моего постоянного, неотлучного присутствия.
Он не держал меня силой, не запирал тяжелые двери, но я всё равно, как и в Москве, оказалась в его тотальной, абсолютной власти, намертво стянутая по рукам и ногам кабальными условиями контракта и своими профессиональными обязанностями. Идеальная, безупречно законная ловушка, из которой не было выхода.
Несколько дней спустя в нашей клинике произошло шумное пополнение кадров. По прямой инициативе новых инвесторов к нам прибыла целая группа специалистов из стран СНГ для обмена опытом и повышения квалификации. И среди них яркой, ослепляющей кометой выделялась Каролина.
Грудастая, длинноногая блондинка с идеальным кукольным лицом, фарфоровой кожей без единого изъяна и холодными, расчетливыми голубыми глазами. Она была объективно отличным специалистом в области инъекционной косметологии, этого у нее не отнять, но как человек оказалась абсолютно невыносима и токсична. Каролина вела себя так, будто все остальные сотрудники клиники — от простых санитарок до опытных хирургов — были просто обслуживающим биомусором, недостойным её внимания. Она не здоровалась в коридорах, брезгливо морщила свой идеальный носик в кафетерии и разговаривала со всеми исключительно высокомерным, приказным тоном. Со всеми, кроме Яна.
Рядом с нашим генеральным директором эта надменная ледяная стерва мгновенно таяла, превращаясь в мурлыкающую, ласковую, податливую кошечку. Она откровенно строила ему глазки на планерках, невзначай, якобы случайно касалась его широкого плеча в коридоре, звонко смеялась над каждой, даже самой несмешной его фразой, постоянно выпячивая свои и без того выдающиеся достоинства в глубоких декольте. И что бесило меня больше всего, доводя до белого каления — этот сволочь Разумовский был совершенно не против! Он не отталкивал её навязчивое внимание, принимал этот откровенный, дешевый флирт с легкой, снисходительной полуулыбкой сытого кота, от которой у меня внутри всё мгновенно закипало.
В то злополучное утро я несла в его кабинет очередную тяжелую стопку согласованных графиков отпусков. Еще не дойдя до массивной дубовой двери, я услышала заливистый, кокетливый смех Каролины, раздающийся изнутри.