Страница 46 из 70
Следующие три часа мы провели в сухом, абсолютно деловом, изматывающем ритме. Никаких лирических отступлений, никаких случайных взглядов, никаких намеков на наше общее прошлое. Только сухие цифры, графики доходности, сложные медицинские термины и стратегии развития.
Я засыпал её профильными вопросами, вникая в суть ежедневной работы клиники, а она отвечала. Четко, лаконично, по делу, с идеальной профессиональной отстраненностью.
— Роза, мне нужны обновленные протоколы по реабилитации VIP-пациентов хирургического отделения, — я внимательно просматривал файл на планшете, намеренно не поднимая на нее глаз. — И подготовьте мне полную выжимку по бюджету, который сеньор Алмейда запрашивал на закупку новых лазерных установок.
— Все данные уже есть в корпоративной базе, господин Разумовский, — её голос звучал ровно, как у диктора новостей. — Я сделаю перевод на русский и составлю для вас подробный, краткий отчет к концу рабочего дня.
— Отлично. И еще: на завтрашней общей планерке вы будете переводить мне напрямую с португальского. Подготовьте повестку собрания и разошлите всем руководителям отделений.
— Хорошо.
Я краем глаза, не поворачивая головы, наблюдал за ней. Моя тактика «холодного босса» работала просто идеально. Видя, что я не пытаюсь перепрыгнуть через стол, не давлю на нее своим присутствием, не нарушаю дистанцию и не вспоминаю нашу последнюю, разрушительную ночь, Роза постепенно начала расслабляться. Жесткая, напряженная складка между её бровей медленно разгладилась, плечи опустились, ушло то звенящее нервное напряжение, с которым она вошла в кабинет. Она профессионально втянулась в работу, переключив мозги в безопасный, привычный режим. Ей казалось, что она полностью контролирует ситуацию. Пусть пока думает так. Это даст мне время.
Когда тяжелые часы на стене показали час дня, я закрыл папку и небрежно отложил дорогую ручку.
— На сегодня бумажной волокиты достаточно, — я плавно поднялся из-за стола, привычным жестом застегивая пуговицу пиджака. — Время законного обеда.
Я видел, как она мгновенно напряглась, как струна, ожидая, что я сейчас прикажу принести еду из ресторана прямо сюда, в закрытый кабинет, чтобы снова запереть нас наедине и начать давить. Но я лишь обогнул широкий стол и кивнул на полуоткрытую дверь.
— Спустимся вниз? — спокойно, без тени приказа предложил я. — Пообедаем в общем кафетерии вместе с вашими коллегами. Заодно посмотрю своими глазами, чем кормят персонал в моей новой клинике.
Роза удивленно моргнула, явно сбитая с толку моим вполне адекватным предложением, но быстро взяла себя в руки, надев маску безразличия, и коротко кивнула:
— Да, конечно. Как скажете.
Я подошел к массивной дубовой двери первым, нажал на бронзовую ручку и распахнул её, учтиво отступая на шаг назад.
— Прошу, — я сделал галантный, приглашающий жест рукой, пропуская её вперед себя.
Я держал идеальную, безупречную дистанцию. Никаких случайных касаний рукавами, никакого нарушения её хрупкого личного пространства. Но стоило ей пройти мимо меня, обдав легким ветерком — и меня едва не накрыло с головой. Тонкий, едва уловимый, родной аромат её теплой кожи, смешанный с запахом её цветочного шампуня, с силой ударил по изголодавшимся рецепторам.
Она шла впереди по светлому коридору, а я, спрятав напряженные руки в карманы брюк, жадно, до потемнения в глазах и спазма в горле, пожирал её спину взглядом. Идеальная, ровная осанка, строгий костюм, который при ходьбе только выгодно подчеркивал плавный изгиб талии и бедер. Каждое её грациозное движение сводило меня с ума, напоминая о том, как она двигалась подо мной.
И пока внешне я оставался невозмутимым, холодным боссом, решающим судьбу миллионов, внутри меня ворочался темный, рычащий, ревнивый зверь, которого разъедала кислотой одна-единственная параноидальная, навязчивая мысль.
Есть ли у неё кто-то сейчас? Пока мы два часа обсуждали графики, я незаметно, но тщательно просканировал её руки. Колец не было. Но это нихуя в наше время не значило. Она жила в этой солнечной стране целый год. Красивая, умная, невероятно сексуальная, свободная. С ней рядом каждый день крутится куча этих загорелых, успешных португальских врачей с их ослепительными белоснежными улыбками и горячей кровью. Кто-то провожает её до дома после смен? Кто-то пишет ей «доброе утро»? Кто-то имеет наглость целовать её так, как это делал я?
От одной только яркой мысли об этом челюсти сжались так сильно, что угрожающе заскрипели зубы, а перед глазами вспыхнули красные пятна. Если вокруг неё крутится какой-то уебок, если кто-то посмел занять моё место, я уничтожу его. Сотру в мелкий порошок, сломаю ему жизнь и выжгу всё его жалкое существование. Но действовать вслепую, на одних эмоциях, нельзя.
Мне нужно это выяснить, — билось в голове в такт её уверенным шагам. — Быстро, тихо и абсолютно без её ведома. Я должен знать о её жизни всё. До последней, блядь, минуты.