Страница 39 из 70
Глава 15
Ян Разумовский (Костылев).
Чуть больше года назад. День отлета Розы.
Я проснулся от блядского, пробирающего до костей холода.
Рука инстинктивно, по привычке, скользнула по матрасу, пытаясь притянуть к себе горячее, податливое тело, зарыться носом в рыжие волосы, но наткнулась лишь на смятую, стремительно остывающую простыню. Я резко распахнул глаза. Рядом никого не было. На соседней подушке осталась только неглубокая вмятина и едва уловимый, дразнящий запах лаванды, который уже начал предательски выветриваться сквозь приоткрытую форточку.
— Роза? — хрипло позвал я, садясь на кровати и потирая лицо руками.
Тишина. Такая плотная, вязкая и оглушительная, что в ушах противно зазвенело.
Я вскочил, натягивая джинсы прямо на ходу, путаясь в штанинах, и вылетел в коридор. Пусто. На тесной кухне — пусто. В ванной, где мы еще вчера сходили с ума — никого. Но хуже всего было не это. В углу прихожей, где еще вчера вечером, как немой укор, стоял её собранный синий чемодан и небольшая дорожная сумка, теперь зияла пугающая, идеальная пустота.
Паника, липкая, ледяная и первобытная, ударила по мозгам кувалдой, вышибая остатки сна.
— Блядь. Блядь, нет! — прорычал я, бросаясь к входной двери.
Я схватился за ручку и дернул её на себя с такой силой, что хрустнули сухожилия. Заперто. Дернул еще раз, сильнее, вкладывая весь свой вес, чуть не вырвав металл с корнем. Нихуя. Закрыто снаружи. Наглухо.
— Какого хуя, Роза⁈ — я с размаху, не контролируя силу, ударил голым кулаком по железной двери. Костяшки взорвались острой болью, кожа лопнула, но я её даже не почувствовал.
Как она могла так поступить? Мы же вчера… Я думал, мы всё решили! Я думал, что этот дикий, рвущий душу на части секс, когда мы впивались друг в друга, как в последний раз перед концом света — это был наш шанс. Она стонала подо мной, она отдалась мне полностью, без остатка, и я, наивный кретин, решил, что она дала нам зеленый свет. А она… она просто, сука, прощалась. Использовала меня так же, как я думал использовать её в самом начале.
Меня накрыло таким животным, черным ужасом потерять её навсегда, что перехватило горло. Спазм был такой силы, что я не мог нормально вдохнуть. Если она сейчас сядет в этот ебаный самолет, я сдохну. Просто сдохну, и всё. Весь мой прогресс, весь мой выход из «Асмана» — всё это не имело смысла без её зеленых глаз.
— Эй! Кто-нибудь! — я начал колотить в бронированную дверь обеими руками, пинать её ногами, оставляя вмятины. — Откройте эту ебаную дверь! Я знаю, что вы меня слышите!
Но в типичном спальном подъезде стояла мертвая, равнодушная тишина. Соседям было либо откровенно плевать на чужие разборки, либо они уже давно разошлись по своим никчемным работам.
Я рванул обратно в спальню, судорожно, по-звериному оглядываясь. Телефон! Мой телефон валялся на полу возле кровати, там, куда я его отшвырнул вчера, когда раздевал её. Я схватил его, нервно нажал на кнопку включения, но экран остался издевательски черным. Севшая батарея.
— Сука! Чертов кусок пластика! — я со всей дури швырнул мобильник в стену, разбивая экран в мелкую крошку. Искать зарядку? Ждать, пока он включится и прогрузится? На это нет времени! Каждая секунда — это метры между мной и ей.
Взгляд упал на окно. Четвертый этаж. Высоковато для спонтанного десантирования.
Мозг, привыкший работать в экстремальных условиях еще с тех времен, когда я бегал для Костыля-старшего, мгновенно переключился в режим выживания. Я сорвал с кровати пододеяльник, простыню, выпотрошил на пол тяжелое одеяло. Пальцы двигались сами по себе, с механической точностью завязывая мертвые узлы, стягивая ткань в тугой, надежный жгут. Я привязал один конец к тяжелой чугунной батарее под окном, проверил на прочность, дернув всем весом. Выдержит. Не должна порваться.
Распахнув створку, я перекинул самодельную веревку наружу и, не задумываясь ни на секунду, перелез через подоконник. Утренний холодный ветер ударил в лицо, но гудящий в ушах адреналин полностью глушил инстинкт самосохранения. Я быстро скользил вниз, обдирая ладони в кровь о жесткую ткань узлов, пока не поравнялся с незастекленным балконом третьего этажа. Раскачавшись, как маятник, я отпустил веревку и тяжело, с грохотом рухнул на чужой бетонный пол, сбив какие-то пустые пластиковые цветочные горшки.
— Какого хера у меня на балконе⁈ — раздался испуганный мужской бас из квартиры.
Я вскинул голову. На пороге балкона стоял мужик лет пятидесяти в растянутой алкоголичке, с сигаретой, застывшей в зубах. Он смотрел на меня так, будто к нему с неба приземлился гребаный Бэтмен в одних джинсах.
— Мужик, тихо, без резких движений, — я тяжело поднялся, выставляя ободранные, окровавленные руки вперед. Сердце колотилось где-то в самом горле. — Я не вор. Моя баба улетает прямо сейчас. Если я сейчас не успею в аэропорт, я проебу всю свою жизнь. Понимаешь меня?
Мужик моргнул, выплюнул сигарету на пол и вдруг прищурился, вглядываясь в моё лицо.
— Погоди-ка… А, так ты тот самый Розин чокнутый ухажер с четвертого? Который весь подъезд цветами и медведями завалил и на вышке тут летал? Вся округа гудела.
Я затравленно кивнул.
— Я. Она заперла меня сверху на все замки. Мне нужна тачка, мужик. Срочно. Прямо сейчас. Я заплачу, сколько скажешь.
Мужик хмыкнул, качая головой. В его глазах мелькнуло какое-то чисто мужское, снисходительное понимание ситуации.
— Ну и стерва… А ты отчаянный, парень. Ладно, хрен с тобой, романтик недоделанный. Прыгай в мою, ключи в коридоре на тумбочке. Я тебя сам доброшу, а то ты в таком состоянии еще убьешься по дороге и мне машину разобьешь.
— Спасибо, блядь. Век не забуду, — выдохнул я, едва сдерживая дрожь.
Через пять минут мы уже летели по утреннему, полупустому городу на его стареньком форде. Я сидел на пассажирском сиденье, вцепившись побелевшими пальцами в торпеду, и смотрел на дорогу невидящим, стеклянным взглядом. В голове билась только одна мысль, как пульс: Только не улетай. Пожалуйста, сука, только дождись меня.
Мы с визгом тормозов влетели на парковку терминала, когда посадка на большинство утренних рейсов уже заканчивалась. Я выскочил из тачки мужика, даже не закрыв дверь, и рванул внутрь, расталкивая ебаную сонную толпу с их бесконечными чемоданами.
Глаза лихорадочно сканировали огромное пространство. Стойки регистрации, табло вылетов, кафешки… И тут я увидел её. Рыжая макушка.