Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 70

— Это не просто дополнение к вашему текущему трудовому договору, Роза. Это принципиально новый уровень. Обратите особое внимание на пункт о расторжении на третьей странице, — Алмейда постучал сухим пальцем по бумаге. — Вы не имеете юридического права разорвать этот контракт по собственной инициативе в течение двух ближайших лет. В противном случае вам грозит выплата колоссальной, почти неподъемной неустойки, равной вашей зарплате за три года, и, что гораздо более важно, немедленное аннулирование спонсорства вашей рабочей визы. Инвесторы очень серьезно относятся к коммерческой тайне, лояльности и стабильности кадров на руководящих постах. Они хотят быть уверены в своих людях.

Я внимательно, вчитываясь в юридические термины, пробежалась глазами по строчкам. Жестко? Да. Почти кабала. Но в суровом корпоративном мире Европы такие «золотые наручники» для топ-менеджмента и их личных помощников были вполне обычной, законной практикой. Ничего противозаконного, просто жесткая страховка бизнеса от утечки мозгов и информации. А терять свою с трудом добытую визу я в любом случае не собиралась.

— Как зовут нового генерального директора? — спросила я деловым тоном, доставая свою ручку из кармана белого халата.

— Господин Ян Разумовский, — ответил главврач, глядя в свои записи.

При звуке короткого, хлесткого имени Ян моё сердце предательски, болезненно кольнуло о ребра, словно напоровшись на старый шип. Дыхание на долю секунды сбилось. Я мысленно, очень жестко обругала себя за эту рефлекторную, жалкую слабость. Мало ли в огромном мире Янов? Это просто популярное имя. А вот фамилия Разумовский звучала благородно, властно, как у потомственного интеллигента, и не имела абсолютно ничего общего с тем изломанным, жестоким Костылевым, сыном криминального авторитета из подмосковной частной дурки.

Убедив себя в этом логичном доводе, я, не задумываясь больше ни на одну секунду, твердой рукой поставила свою размашистую подпись на всех трех экземплярах контракта. Жребий был брошен.

Утро следующего дня началось в совершенно новом, сумасшедшем ритме. Клиника стояла на ушах: персонал суетился, перемывал полы до блеска, все шептались по углам о прибытии нового, загадочного начальства. Я надела свой лучший, самый строгий и дорогой костюм — идеально сидящие темно-синие брюки и кремовую шелковую блузку, застегнутую на все пуговицы. Собрала волосы в гладкий, безупречный пучок, нанесла легкий макияж и, вооружившись рабочим планшетом с плотным расписанием, направилась на лифте на последний, представительский этаж, где располагался огромный кабинет генерального директора.

Возле массивных, резных дубовых дверей никого не было. Секретарь, видимо, еще не пришла. Я сделала глубокий, успокаивающий вдох, натянула на лицо дежурную, безупречно вежливую улыбку профессионала, готового к любым задачам, и коротко, дважды постучала.

— Войдите, — раздался из-за тяжелой двери глухой, низкий мужской голос. На чистом, без малейшего акцента русском языке.

Я повернула холодную ручку и уверенно шагнула в залитый утренним солнцем кабинет, глядя в экран планшета, чтобы еще раз свериться с расписанием встреч.

— Здравствуйте, извините за опоздание на две минуты, меня зо…

Я подняла голову, готовая официально представиться и пожать руку новому боссу, и слова застряли у меня в пересохшем горле, превратившись в невнятный хрип. Планшет, словно став свинцовым, едва не выскользнул из вмиг ослабевших рук. Воздух в просторном кабинете внезапно закончился, оставив вакуум.

За массивным столом из красного дерева, расслабленно, по-хозяйски откинувшись на спинку дорогого кожаного кресла, сидел он.

На нем был дорогой, идеально скроенный по фигуре темный костюм, сидевший как вторая кожа. Белоснежная рубашка без галстука, верхние пуговицы небрежно расстегнуты, обнажая знакомую ключицу. Волосы аккуратно уложены назад, на запястье властно поблескивают часы стоимостью с приличную квартиру в центре Лиссабона. Он выглядел как ожившая обложка журнала Forbes. Но этот хищный, циничный излом губ, эта жесткая, непреклонная линия подбородка и эти глаза — темные, пробирающие до самых костей, смотрящие сейчас на меня с холодной, торжествующей, абсолютно безжалостной ухмылкой охотника, загнавшего дичь в ловушку… Их я не спутала бы ни с кем в этой вселенной.

Ян Костылев. Мой персональный монстр. Мой Ян. Мой новый генеральный директор — Ян Разумовский.

Мир перед глазами качнулся с тошнотворной скоростью, а моё заклеенное суперклеем сердце рухнуло куда-то на полированный пол, со звоном разбиваясь на миллион непоправимых осколков. Он нашел меня.