Страница 36 из 70
Его глаза… В них плескалось такое невыносимое, обнаженное, кричащее отчаяние, что у меня перехватило дыхание. В этот момент он не был опасным психом Костылевым. Он был потерянным, насмерть перепуганным человеком, у которого прямо сейчас, на его глазах, отнимали последнюю причину дышать. Мне на секунду — на одну крошечную, предательскую секунду — до одури захотелось бросить свою сумку, поднырнуть под эту красную ленту и с разбегу броситься к нему на шею. Спрятаться в его руках от всего мира.
Он перестал вырываться, поняв, что физически не сможет пройти. Охранники тяжело дышали, всё еще держа его в захвате. Ян просто обмяк в их руках, тяжело осел и посмотрел на меня.
— Пожалуйста… — по его трясущимся губам я отчетливо прочитала это беззвучное, вырванное с кровью слово. Он смотрел на меня так умоляюще, как никогда и ни на кого в своей жизни. — Пожалуйста. Не уходи. Я сдохну без тебя.
Я стояла как вкопанная, отделенная от него десятью метрами и красной лентой, и смотрела на него. На мужчину, которого любила больше всего на свете. Больше себя самой. На человека, который всего несколько недель назад собственными руками вырвал мне сердце, безжалостно растоптал его грязными ботинками и оставил истекать кровью на холодном полу больничной палаты, назвав чужим именем.
Слезы хлынули по моим щекам непрерывным потоком, обжигая кожу, застилая зрение соленой пеленой. Но я даже не пыталась их прятать, не пыталась вытирать лицо руками. Пусть видит. Пусть знает, чего мне стоит этот шаг. Пусть знает, что я умираю вместе с ним прямо сейчас, в этом зале.
Но я не осталась.
Моя слепая вера в него, в моё всесилие, в его обещания сгорела дотла. В моей новой жизни, которую я с таким нечеловеческим трудом собиралась по кирпичикам строить заново на берегу океана, не было места для этих разрушительных качелей из боли, ярости и больной страсти. Я не могла всё время гадать, в какой момент он снова решит меня «героически спасти», разбив меня вдребезги. Я не хотела жить на пороховой бочке, гадая, чье имя он прошепчет во сне в следующий раз. Любовь не должна состоять из постоянных переломов.
Я медленно наклонилась, подняла с пола свой билет. Крепче, до побелевших костяшек, сжала ручку своей дорожной сумки. В последний раз посмотрела в его потемневшие от боли глаза, беззвучно шепнула: «Прощай», отвернулась от него, физически разрывая нашу зрительную связь, и твердо шагнула к кабинке пограничника.
Сзади раздался глухой, полный боли крик, заставивший вздрогнуть всю очередь, но я не обернулась.
Я протянула документы в окошко.
— Цель поездки? — равнодушно, не поднимая на меня глаз, дежурным тоном спросил офицер в форме.
Я сглотнула слезы, выпрямила спину и посмотрела прямо перед собой.
— Новая жизнь, — прошептала я твердо.
Тяжелый металлический штамп с оглушительным, финальным стуком ударил по странице моего загранпаспорта. Я забрала документы и прошла через стеклянный турникет, оставляя Яна, свое истерзанное прошлое и свою разрушенную, невозможную любовь по ту сторону границы.
Я улечу. И как бы сильно, до крика, сейчас ни разрывалось моё сердце на куски, я справлюсь. Я научусь дышать без него. У нас просто не было другого выхода.