Страница 34 из 70
Накануне отлета я решила устроить себе прощальный вечер домашнего спа, чтобы смыть с себя остатки стресса. Приняла горячий, расслабляющий душ с пеной, намотала на мокрые волосы пушистое полотенце, вторым, побольше, плотно обернула тело. Я стояла перед зеркалом в ванной комнате и как раз методично наносила на лицо зеленую очищающую маску, когда вдруг услышала странный, низкий, гудящий шум прямо за стеной. А затем — громкий, наглый, отчетливый стук. По стеклу.
Я замерла, с лопаткой для маски в руках. Четвертый этаж. Какой, к черту, стук в окно на высоте двенадцати метров? Голубь-мутант?
Смыв зеленую жижу с рук, я осторожно на цыпочках вышла в спальню и подошла к окну. Гудение тяжелого, дизельного мотора с улицы стало громче. Я резко, одним движением одернула плотную штору, и моя челюсть в прямом смысле чуть не отвалилась, ударившись о подоконник.
По ту сторону закрытого окна, прямо на высоте моего четвертого этажа, в металлической люльке строительного автогидроподъемника стоял Ян. Сильный вечерний ветер трепал его отросшие волосы, а на осунувшемся лице блуждала наглая, до безумия уверенная ухмылка победителя. Увидев меня, он снова постучал костяшками по стеклу, требуя внимания.
Я дрожащими от шока руками повернула ручку и распахнула створку настежь. В комнату ворвался прохладный ветер, принеся с собой запах бензина и улицы.
— Ты совсем сумасшедший⁈ — закричала я, перекрывая гул мотора внизу, не веря своим глазам. — Ты что вообще творишь⁈ Это же опасно, ты сейчас разобьешься насмерть!
Ян невозмутимо пожал плечами, не переставая широко улыбаться.
— Есть такое. Я официально сумасшедший, справка от Петровича имеется. Так что тебе лучше пустить меня внутрь, Роза, а то я еще какую-нибудь эпичную глупость выкину. Шагну вниз, например. Или прямо отсюда крикну на весь ваш спальный район, как сильно я тебя, сука, люблю, чтобы все бабки инфаркт схватили.
— Придурок… конченый придурок… — недовольно, но без былой злости пробубнила я, и всё же сделала шаг назад, освобождая ему место.
Ян перемахнул через подоконник с ловкостью дикого кота и тяжело приземлился в моей спальне. Окно за ним тут же захлопнулось, отрезая шум улицы и оставляя нас наедине. В квартире мгновенно повисла густая, наэлектризованная, искрящаяся тишина.
Он медленно, жадно окинул меня потемневшим взглядом с ног до головы. Мои голые, влажные плечи, капли воды, стекающие по шее в ложбинку груди, едва держащееся на теле полотенце. В его глазах мгновенно вспыхнул тот самый темный, голодный, первобытный огонь, от которого у меня всегда инстинктивно скручивало низ живота.
— Какая же ты ослепительно красивая… — хрипло, почти с благоговением выдохнул он, делая медленный шаг ко мне, словно боясь спугнуть. — Господи, как я по тебе соскучился, рыжая. Я чуть не сдох.
Я тут же выставила руку вперед, жестко упираясь ладонью в воздух, выстраивая невидимый барьер.
— Стой. Не смей подходить ко мне. Ни на один шаг.
— Роза, пожалуйста…
— Я сказала, стой на месте! — мой голос сорвался на истеричный крик, обида снова хлынула наружу. — Ты думаешь, можно просто припереться сюда на строительном подъемнике, завалить меня плюшевыми медведями, и я всё, по щелчку пальцев, забуду⁈ Забуду, как ты размазал меня по стенке своими словами? Забуду её имя, которым ты меня назвал⁈
— Я уже сто раз сказал, что это была ебаная ложь! Я специально, намеренно это сделал, чтобы ты ушла и возненавидела меня! — Ян вскипел, его мнимое спокойствие испарилось в долю секунды. Он сделал еще один решительный шаг, полностью игнорируя мою выставленную руку. — Я хотел спасти тебя от себя, потому что я сломанный, опасный псих! Я хотел, чтобы у тебя была нормальная жизнь!
— А я тебя не просила меня спасать! Я, блядь, просила быть со мной честным! — я ударила его сжатым кулаком в твердую грудь, когда он подошел вплотную. — Ты унизил меня! Растоптал, смешал с грязью!
— Я был неправ! Я законченый идиот и кретин, признаю! — он перехватил мои бьющие запястья и резко, с силой дернул на себя, намертво вжимая в свою грудь.
Узел полотенца ослаб и скользнул вниз, падая к нашим ногам на ламинат. Я ахнула, почувствовав его одежду обнаженной кожей, попыталась вырваться, но Ян уже впился в мои губы диким, отчаянным, всепоглощающим поцелуем. Это не было нежностью. Это была жажда человека, умирающего от обезвоживания в пустыне, дорвавшегося до воды.
Ссора вспыхнула как сухой порох, мгновенно перетекая в агрессивную, животную, сносящую крышу страсть. Я била его по плечам, до крови царапала спину сквозь куртку, пытаясь оттолкнуть, но сама же, противореча себе, прижималась всё ближе, отвечая на поцелуй с такой же отчаянной яростью и тоской. Ян подхватил меня под голые бедра, я инстинктивно обвила ногами его талию, и он с силой впечатал меня спиной в стену спальни.
— Ненавижу тебя… ненавижу больше жизни… — прошипела я ему в искусанные губы, задыхаясь, когда он рывком, одной рукой расстегнул ремень на джинсах. — Слышишь? Я никогда, ни за что тебя не прощу… никогда…
— Люблю тебя… — хрипло выдохнул Ян, резко, без подготовки входя в меня.
От этого мощного толчка я задохнулась, запрокинув голову назад и ударившись затылком о стену. Он впился поцелуем в мою шею, оставляя горящие, собственнические метки, слизывая капли воды.
— Люблю, Роза. И буду рядом. Теперь всегда.
— Я улетаю завтра утром! У меня билеты! — простонала я сквозь слезы и наслаждение, впиваясь ногтями в его плечи до крови, пока он наращивал темп, двигаясь невыносимо глубоко и жестко.
— Значит, полечу с тобой! — прорычал он мне прямо в висок, кусая за ухо. — Я из-под земли тебя достану, рыжая! На край света за тобой пойду! Не прощай меня, ненавидь, делай со мной что хочешь, бей меня… но ты моя! Моя!
Мы занимались любовью так, словно весь мир вокруг нас рушился в бездну. Это была не просто близость, это была отчаянная схватка двух израненных душ, в которой боль, старая обида, гнев и невыносимая, сжигающая тоска друг по другу слились в один сплошной, пульсирующий комок оголенных нервов, не оставляя места ни для чего, кроме нас двоих в этой вселенной.
Я проснулась ранним утром, когда небо за панорамным окном спальни только начало несмело окрашиваться в бледно-розовые и сизые предрассветные тона. Город еще спал, погруженный в густой туман. В комнате стояла оглушительная, звенящая тишина, которую нарушало лишь мерное, глубокое дыхание Яна.