Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 70

Я попыталась выдавить улыбку, закрыла за собой дверь и уже открыла рот, чтобы начать тот самый, решающий разговор, но Ян не позволил. Он не дал мне произнести ни единого слова. В два широких, хищных шага он преодолел расстояние между нами и буквально набросился на меня.

Его поцелуй был сокрушительным и злым, в нем не было ни капли нежности — только дикая, первобытная жажда и какая-то отчаянная ярость. Он смял мои губы, почти причиняя физическую боль, и рывком рванул блузку так, что пуговицы с сухим треском разлетелись по полу. Это был не тот Ян, которого я надеялась встретить. Он действовал жестко, грубо, нарочито властно.

Ян развернул меня к кровати и нагнул, заставляя упереться руками в холодный матрас. Его ладонь привычно и сильно сомкнулась на моей шее, безжалостно придавливая к постели. Другой рукой он с силой шлепал меня по ягодицам, оставляя пылающие, багровые следы. Я не ожидала такого напора, такой неприкрытой агрессии, но в какой-то момент тело, привыкшее подчиняться его властному ритму, предательски расслабилось, отзываясь на этот животный напор.

Он менял позы одну за другой, словно одержимый бесом, словно пытался вытравить из себя что-то грязное через меня. В какой-то момент он рывком поднял меня, прижал спиной к холодной стене и заставил обхватить его ногами за талию. Ян входил в меня глубоко и мощно, глядя прямо в мои глаза, но в этом взгляде я не видела саму себя. Я видела там кого-то другого.

Экстаз нарастал, я чувствовала, как волна удовольствия вот-вот накроет меня, выжигая все сомнения, всю боль от услышанного в коридоре… И в этот самый момент, когда наши дыхания слились в один хриплый стон, Ян прильнул к моему уху. Его губы коснулись мочки, и он хрипло, с невыносимым, рвущим душу надрывом прошептал:

— Тася… моя девочка… боже, как же хорошо… Наконец-то ты вернулась…

Мир не просто рухнул. Он перестал существовать, разлетевшись в серую, безжизненную пыль.

Всё внутри меня мгновенно онемело, превратившись в камень. Это имя, произнесенное в момент нашей высшей близости, ударило сильнее любого ножа. Было настолько больно, что слезы сами собой хлынули из глаз, обжигая щеки. В голове набатом, с каждым ударом сердца, стучало только одно: «Тася. Тася. Тася».

Значит, всё это время… каждое его касание, каждый стон, каждый взгляд — всё было адресовано ей. Я была лишь пустой оболочкой, манекеном, на который он проецировал свою больную, извращенную привязанность к той, другой. В его глазах я никогда не существовала как личность. Как Роза.

Ян кончил и тут же, почти брезгливо, отстранился. Он медленно поправил пижамные штаны, даже не глядя в мою сторону. В его глазах снова воцарились мертвый холод и пустота, словно ничего не произошло. Словно он только что не уничтожил меня окончательно, не растоптал остатки моей души. Он стоял рядом, совершенно чужой, и в этом страшном равнодушии была самая простая и горькая правда: он всегда представлял на моем месте ту, другую. А я была просто инструментом, дешевой подделкой, которой он пытался заглушить свой бесконечный, вечный стон по безвозвратному прошлому.

Моя практика закончилась. И моё сердце — тоже.

Ян стоял у окна, застыв каменным изваянием, даже не оборачиваясь в мою сторону, словно я была случайным, досадным пятном на его безупречно чистом, вылизанном полу. Несмотря на разрывающую грудь боль, которая, казалось, физически дробила мои ребра, и застилающие глаза жгучие слезы, я начала медленно, на ощупь, приводить себя в порядок. Пальцы не слушались, превратившись в бесполезные ледяные обрубки, а пуговицы моей любимой блузки безвозвратно пропали в глубоком ворсе ковра, раскатившись, как мелкие осколки моей жизни.

— Что ты сейчас сделал?.. — мой голос был едва слышным, хриплым, надломленным, он дрожал так сильно, что я едва узнавала саму себя.

Ян медленно, нехотя обернулся. Его лицо в сумерках палаты выглядело как высеченное из гранита — холодное, надменное, абсолютно лишенное малейшего намека на человеческую жалость или хотя бы тень раскаяния.

— А что, блядь, не так, Гранская? — он издевательски выгнул бровь, и в его глазах блеснула злая насмешка. — Я тебя предупреждал. С самого первого дня в архиве, когда ты сунула свой нос не в своё дело, я говорил: никаких иллюзий. Никаких соплей. Только трах. Ты сама на это подписалась, радостно раздвинула ноги, так что теперь не строй из себя невинную жертву. Это выглядит жалко, Роза. Тошно смотреть.

— Ты назвал меня её именем, — я почти закричала, голос сорвался на болезненный хрип, а из груди вырвался всхлип, который я не смогла подавить. — Почему⁈ Зачем ты так со мной⁈

Ян безразлично пожал плечами, делая небрежный шаг к тумбочке, чтобы взять стакан воды. Его движения были точными и спокойными, в то время как мой мир разлетался на куски.

— Ну да, назвал. И что с того? Я всегда представлял её, Роза. Каждую гребаную секунду, когда касался тебя, когда входил в тебя. Просто сегодня не сдержался и произнес это вслух. Какая, нахрен, разница? Я обещал тебе секс — ты его получила, и судя по твоему виду, тебе было мало. А кого я в этот момент трахал в своей голове — тебя или Тасю — это уже мои личные проблемы. Я не обещал тебе быть верным в своих фантазиях. Для меня ты — просто тело. Заменитель. Суррогат.

Я чувствовала, как земля буквально уходит из-под ног. Тело начало бить крупной, неконтролируемой дрожью. Я опустилась на колени прямо там, где стояла, пытаясь собрать рассыпавшиеся пуговицы, но руки так сильно ходили ходуном, что я просто бессильно села на пол, прижав ладони к лицу и захлебываясь слезами.

— Я думала… я видела, как ты смотрел на меня… — шептала я сквозь рыдания, которые душили меня изнутри. — Ты был другим… Я думала, у нас было что-то большее, чем просто физиология…

Ян вдруг громко, сухо и очень страшно рассмеялся. Этот смех был страшнее удара наотмашь. Он подошел к шкафу, рывком вытащил ту самую пухлую папку со своим делом, которую он забрал из архива, и с силой швырнул её мне под ноги. Листы разлетелись веером, устилая пол сухими фактами его безумия.

— На, читай! Просвещайся, спасительница хренова! — рявкнул он, и его голос ударил по барабанным перепонкам. — Смотри, во что ты влюбилась!