Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 24 из 70

— Да! Она всерьез строит планы, как ты уйдешь вместе с ней, когда практика закончится. Что ты «исцелился» благодаря её великой, сука, любви! — Нина едко, зло рассмеялась. — Слушай меня сюда, Костылев. Если в тебе осталась хоть капля совести, если ты хоть немного дорожишь этой рыжей дурой — брось её. Сама она не уйдет, она слишком глубоко завязла в этом своем ебаном спасательстве. Ей нужен нормальный, достойный парень, карьера, жизнь без оглядки на камеры, санитаров и твои диагнозы. А не сломанный наглухо псих, который завтра может снова вцепиться ей в горло просто потому, что ему сон плохой приснился. Ты ей не пара. Ты — её приговор. Ты её просто сожрешь и не подавишься.

Каждое её слово попадало точно в цель, вскрывая старые, едва затянувшиеся раны. В душе завыло от невыносимой, острой боли осознания. Каким же я был эгоистичным, наивным кретином… Думал только о себе, о том, как МНЕ с ней хорошо, как МНЕ стало легче дышать. А о ней? Что её ждет рядом с сыном Костыля, у которого за спиной пять лет дурки, попытка убийства девушки и «Цитадель» в наследстве? Общество сожрет её, а я стану тем неподъемным камнем, который утянет её на самое дно, в мою личную грязь.

Она была права. Черт возьми, эта наглая девчонка была абсолютно, на сто процентов права. Я был для Розы ядом.

Но показывать этой пигалице свою слабость? Ни за что на свете.

Я медленно, угрожающе поднялся с кровати. Мое лицо превратилось в застывшую каменную маску, а в глазах зажегся тот самый холодный, безумный огонек, который заставлял опытных санитаров невольно хвататься за электрошокеры.

— Закончила свой спич, овечка? — я начал медленно наступать на неё, сокращая дистанцию, видя, как расширяются её зрачки. — Думаешь, ты такая умная? Пришла тут, расставила приоритеты… А ты, блядь, не подумала, что бывает с теми, кто лезет не в свое дело и открывает рот без команды?

Нина побледнела и попятилась к двери, её уверенность таяла на глазах, но я не останавливался. Я видел, как задрожала её нижняя губа.

— Ты думаешь, я отпущу её, потому что какая-то пигалица пришла мне тут почитать мораль? — я оскалился, сокращая расстояние до минимума, чувствуя её страх. — Может, мне стоит показать тебе прямо сейчас, ПОЧЕМУ я здесь сижу? Хочешь на собственной шкуре узнать, как быстро ломаются кости у таких праведных и длинноязыких сучек, как ты? Хочешь стать моим новым «эпизодом» в деле?

Я резко вскинул руку, имитируя быстрый замах. Нина вскрикнула, зажмурилась, потеряла равновесие и буквально вывалилась в коридор, едва не расшибив голову о косяк. Она рванула в сторону поста, не оглядываясь.

— Псих! Ты конченый, гребаный псих! — взвизгнула она, убегая.

Я запрокинул голову и расхохотался. Это был громкий, надрывный, по-настоящему безумный смех, который разносился по всему отделению, заставляя медсестер на посту вздрагивать и испуганно переглядываться.

Только за этим смехом я отчаянно пытался скрыть то, как внутри меня в эту секунду всё рушилось в пыль. Смех был единственным способом не завыть в голос от осознания того, что я должен сделать. Я должен был сломать Розе сердце. Собственными руками. Растоптать её чувства, чтобы спасти её жизнь. И это было самое тяжелое, самое сука несправедливое задание, которое когда-либо ставила передо мной моя ебаная судьба.

— Прости, рыжая… — прошептал я, когда дверь закрылась, и мой смех окончательно превратился в хриплый, болезненный кашель. — Так будет лучше. Я не дам тебе сгореть со мной в этом аду.

Я подошел к кровати, взял портрет Розы и медленно, с наслаждением мазохиста, разорвал его на мелкие клочки. Игра закончилась. Пришло время снова стать монстром.