Страница 15 из 70
Глава 7
Роза Гранская.
Внутри меня бушевал шторм, сопротивляться которому было выше моих скромных сил. Это походило на действие тяжелого наркотика, на тот самый запретный плод из древних легенд: я вкусила его лишь однажды, и теперь каждая клетка моего тела требовала новой, более мощной порции. Здравый смысл, медицинская этика, клятвы, которые я давала себе в раздевалке всего пару дней назад — всё это рассыпалось в прах под напором его близости.
Ян всё ещё стоял за моей спиной, нависая темной, властной тенью. Его губы не покидали мою шею, оставляя влажные, обжигающие дорожки, а горячий шепот плавил остатки воли, заставляя внутренности сворачиваться в тугой, пульсирующий узел. Я тяжело, рвано задышала, чувствуя, как мышцы становятся ватными. Мы были в саду, в чертовски уязвимом месте, где любой случайный пациент на прогулке или санитар с обходом мог завернуть за угол и увидеть нас. Эта опасность не пугала — она подливала высокооктанового масла в огонь моего возбуждения.
Его длинные, уверенные пальцы, знающие цену силе, коснулись верхнего края воротника моей блузки. Раздался едва слышный в тишине сада щелчок первой пуговицы, затем — второй. Холодный воздух лизнул открывшуюся кожу, контрастируя с жаром его ладоней.
— Мне нравится, как ты одеваешься для меня, рыжая, — прохрипел он мне в затылок, обдавая ухо горячим дыханием. — Голубой шелк… он делает твою кожу прозрачной. Ты чертовски хорошо выглядишь, когда боишься и хочешь меня одновременно.
Его ладонь бесцеремонно скользнула под тонкую ткань. Пальцы медленно, почти лениво, с каким-то собственническим смаком очертили контур груди и лукаво нырнули под кружевную чашечку лифчика. Когда он резко сжал мой уже твердый сосок, из груди вырвался невольный, низкий стон, который я даже не попыталась подавить. Ян одобрительно выдохнул, чувствуя, как меня колотит от крупной дрожи.
— Ян, стой… — я попыталась выставить ладони в слабом жесте протеста, хотя сама уже инстинктивно подавалась назад, вжимаясь лопатками в его грудь. — Нас же увидят… окна клиники совсем рядом…
— Пусть смотрят, — отрезал он, и в его голосе промелькнула сталь, которой он подчинял свою боль.
Ян стремительно обошел скамейку и сел рядом, не давая мне опомниться или сбежать. На каждый мой новый лепет он отвечал коротким, властным поцелуем, буквально затыкая меня, выпивая мои возражения. Его глаза теперь были другими — затуманенными жаждой, живыми, лихорадочно блестящими. В них не осталось и следа от той мертвой, серой апатии, к которой я привыкла за время практики. Сейчас он был хищником, почуявшим кровь.
Он рывком отодвинул край лифчика, обнажая грудь, и впился губами в плоть, с силой втягивая сосок. Я откинула голову назад, ловя ртом воздух, и вцепилась пальцами в его густые волосы, притягивая еще ближе. Тело выгибалось навстречу, требуя, умоляя о большем.
— Что ты со мной делаешь, Гранская… — хрипло, почти мучительно прошептал он, на секунду отрываясь от моей груди, чтобы тут же приняться за мою шею. — Настоящая маленькая чертовка под маской прилежной медсестры.
Его свободная рука, не теряя времени, нырнула под мою кремовую юбку. Я вздрогнула, когда его горячие пальцы нащупали кружевную, влажную кромку белья. Я была уже совершенно, позорно мокрой, и Ян это чувствовал, его губы растянулись в торжествующей усмешке. Но вместо того, чтобы дать мне долгожданную ласку, он начал просто дразнить меня, едва касаясь ткани, заставляя меня буквально плавиться от нетерпения и нужды.
— Ну же, Роза, — он отстранился ровно настолько, чтобы я могла видеть его потемневшие, почти черные зрачки. Его лицо было в миллиметре от моего. — Скажи это вслух. Я хочу слышать, чего ты хочешь от монстра прямо сейчас.
Я смутилась, чувствуя, как лицо обдает жаром, который был сильнее весеннего солнца. Краснея до самых корней волос, я попыталась ответить уклончиво, спрятать глаза:
— Пожалуйста… Ян… сделай мне приятно. Пальцами.
Он опалил мою мочку уха резким, болезненным укусом, заставив меня вскрикнуть.
— Конкретнее, малышка. Называй вещи своими именами. Я хочу, чтобы ты признала это.
Я сглотнула тяжелый ком, мешающий дышать. Я никогда в жизни не произносила подобных слов вслух, тем более глядя в глаза мужчине, который держит мою жизнь и разум в своих руках. Заикаясь от гремучей смеси стыда и желания, я быстро, на одном выдохе вытолкнула из себя:
— Я хочу… чтобы ты… трахнул меня пальцами. Прямо здесь.
Дважды повторять ему было не нужно. Ян снова жадно, почти грубо поцеловал меня, смакуя этот момент моего полного подчинения, пока его рука уверенно нырнула под кружево. Его пальцы вошли в меня агрессивно и глубоко, лаская клитор и двигаясь внутри с такой бешеной скоростью, что мир вокруг окончательно перестал существовать. Клиника, дипломы, будущее — всё исчезло. Я задыхалась, впиваясь ногтями в его твердые плечи, пока мощная, сокрушительная волна оргазма не накрыла меня, заставляя содрогаться всем телом в его руках.
Ян отстранился не сразу, позволяя мне пережить последние конвульсии наслаждения. Он медленно вытащил мокрые пальцы и, не сводя с меня потяжелевшего, хищного взгляда, облизал каждый из них по отдельности, глядя мне прямо в глаза.
— Запомни этот вкус, — прохрипел он, помогая мне поправить одежду и застегнуть пуговицы. — Ближайшие недели ты принадлежишь мне. Вся, до последнего вздоха. Только мне.
Я возвращалась в корпус на ватных, едва слушающихся ногах, то и дело нервно поправляя воротничок блузки. Казалось, на моем лице, в моих расширенных зрачках крупными буквами написано всё, что только что произошло в тенистых, запретных аллеях сада. Кожа горела там, где её касались губы Яна, а внутри всё еще вибрировало сладкое, тягучее эхо недавнего наслаждения.
Стоило мне переступить порог служебного входа, как из-за угла, словно фурия, вылетела Нина. Её лицо было пунцовым от негодования, а глаза метали настоящие молнии. Она, не говоря ни слова, стальной хваткой схватила меня за локоть и буквально затащила в пустую бельевую, с грохотом захлопнув дверь.
— Ты совсем с катушек съехала, Гранская⁈ — зашипела она, припирая меня к стеллажу с простынями. — Я видела вас! Своими собственными глазами через окно процедурной на втором этаже! Вы на этой чертовой скамейке… Господи, Роза, он же тебя едва не придушил неделю назад! У него в карте черным по белому — неадекватен! А сейчас ты позволяешь ему… это?
Я замерла, чувствуя, как ледяная волна ужаса смывает остатки эйфории. Значит, нас всё-таки видели.