Страница 52 из 248
– Каждый вечер или почти каждый мы свободно выходим за городские стены, – возражаю я.
Мой друг весь в сомнениях.
– Слишком просто у нас получаются эти вылазки. Можно подумать, что барьеры специально совсем низенькие, чтобы побудить нас их преодолеть, а на самом деле…
– Что?
– Я задаюсь вопросом, не ждут ли от нас именно этого. Видал, с какой легкостью мы переправились через реку? Как по случайности мы раз за разом избегаем гибели в самый последний момент. В последний раз – даже с помощью химер… Тебе это не кажется подозрительным? Можно подумать, что за всем этим кто-то стоит.
– Кто же?
Он показывает устричным ножом на вершину горы.
– Кукольник. Главный Бог. – Он ухмыляется. – Если не сам дьявол.
Ора Весна, видя мое гурманство, приносит мне новое блюдо.
– А все эти пленительные девушки? – не унимается Рауль. – Прямо как из агентства манекенщиц!
– Ты предпочел бы старых развалин?
Мой друг вздыхает.
– Мне невыносима эта роль безвольной игрушки. Вспоминается сериал «Заключенный», там люди застряли в пляжном отеле, и герой твердит: «Я не номер…»
– А я вспомнил «Остров доктора Моро», помнишь, там доктор-безумец создает экспериментальных гибридов, людей-животных.
Разговоры о кино нас расслабляют.
– Мне это место напоминает «Самую опасную игру», – вступает в разговор Мэрилин Монро. – Помните, там вновь прибывших на остров превращают в живые мишени…
– Или «Горец», там в финале остается всего один персонаж… – подхватывает Фредди Мейер и глотает некошерную устрицу.
Эдмонд Уэллс с самого начала говорил то, что мы разгадали только сейчас: все это – постановка. Нас не испугала смерть Дебюсси, не встревожило исчезновение Ван Гога и остальных. Вдруг мы попали в фильм или в роман? Персонажи исчезают один за другим, как же иначе? На нас не действует опасность, мы ее анализируем, как какой-нибудь саспенс в кино…
– Читали «Таинственный остров» Жюля Верна? – спрашиваю я.
Странно, мой вопрос встречают холодно.
– Эта книга никак не связана с нашей историей, – говорит Мэрилин Монро. – Это, скорее, история людей, живущих как Робинзон Крузо.
– И города там никакого нет.
– Зато есть капитан Немо, прячущийся где-то на острове и наблюдающий за всеми остальными, – напоминаю я.
– Я бы, скорее, напомнил о «Повелителе мух», – говорит Прудон. – Помните, про детей на острове? Они попадают туда без взрослых и предоставлены самим себе.
Я помню этот роман Уильяма Голдинга, он меня потряс. Дети там разбиваются на две группы. В первую входят те, кто хочет разжечь костер для привлечения кораблей, вторая подчиняется мальчику, заделавшемуся авторитарным вождем. Сначала ему приспичило охотиться, потом воевать. Он установил иерархию, систему посвящения и наказаний. Вторая группа постепенно истребила первую.
Мы вспоминаем и другие сюжеты, погружаемся в ностальгию по жизни на «Земле‐1». У меня вдруг возникает вопрос, нет ли культовых сериалов и фильмов и на других планетах. А что, не исключено.
– Кто живет, по-твоему, на том черном берегу?
Кто-то вспоминает Цербера, кто-то «Собаку Баскервилей», кто-то «Чужого». Как ни странно, награждая чудище голливудскими именами, представляя его, мы меньше его боимся.
– Помните белого крольчонка из фильма «Монти Пайтон и Священный Грааль»? Такой крохотный, а всех загрыз, никто и пикнуть не успел.
– А «Болотная тварь», бродящая по ночам? – ежится Мэрилин Монро.
– Или Дракула.
Опять раздается крик. Мы возвращаемся к действительности. Все помалкивают. От нового крика, еще ужаснее первого, мы леденеем.
Никакое это не кино.
Все разом вскакивают. Мы покидаем Мегарон и торопимся туда, где гнездится опасность. Вокруг нас уже галопируют кентавры.
Пугающие звуки несутся из распахнутых дверей одной из вилл. Мы вваливаемся туда. Внутри все так же, как у меня. На полу валяется вилка, которой, наверное, подцепили снаружи деревянную задвижку.
Здесь побывали чужие.
В гостиной пусто. На телеэкране ребенок играет в классики: кидает фишки, образующие цифру 7, и допрыгивает до квадрата 7, в котором написано белым мелком «небо».
В ванной я натыкаюсь на умирающего Бернара Палисси. У него от удара молнии обуглилось пол-лица. Один глаз еще открыт, но веко дрожит. У него хватает сил пробормотать:
– Богоубийца – это…
Он силится договорить, но не успевает – испускает дух.
– Кто посмел? Кто позволил? – кричит Афина, проталкиваясь сквозь толпу.
При помощи своего копья она раздвигает одежду погибшего – ищет другие ранения; ее сова в это время летает по комнатам, все осматривая. Обе ничего не находят. Кентавры накрывают беднягу Палисси одеялом и выгоняют нас из его дома.
Промежуточный итог: 138 – 1 = 137.
Афина подходит к нам перед домом.
– Кто-то вздумал издеваться над богами-учителями, нам брошен вызов. Богоубийца хотел бы учинить в Олимпии хаос, как на многих других планетах, ему нужно царство смерти и разрушения. Но я, богиня правосудия, утверждаю, что он не зайдет далеко, преступления не останутся безнаказанными, суровая кара послужит примером всем остальным.
Танатонавты и я, мы покидаем это скорбное место. Нам уже кажется, что весь город усеян ловушками.
– Он собирался раскрыть мне имя, но все, что я услышал, – «богоубийца – это…»
– Либо дьявол, либо какой-нибудь из богов.
– Почему не богиня?
Мата Хари озирается, ей тоже всюду чудятся опасности.
– Видели вилку на полу? С ее помощью убийца отодвинул снаружи засов, – говорит Эдмонд Уэллс.
– Если богоубийца стал забираться в дома, то никто уже не может спать спокойно. Деревянная задвижка – все, что у нас есть.
– Придется приставлять к двери стул, если он опрокинется, то шум разбудит даже спящего в ванне, – говорит методичная Мата Хари.
Мэрилин Монро никак не придет в себя.
– На острове орудует сущий демон, – говорит она, – нам теперь не до сна.
Рауль задумчиво морщит лоб.
– Если Афина права, то богоубийца – не дьявол и не демон. Это точно кто-то из учеников. Значит, мы в состоянии защитить себя, вступить в бой и одолеть его. Это не кто-то из островных чудищ, о могуществе которых можно только догадываться.
Нас нагоняет Прудон.
– Никто из нас не угадал сценарий, – говорит он. – Это же «Десять негритят» Агаты Кристи! Все мы погибнем один за другим. Только когда останутся лишь двое выживших, станет ясно, кто виновен, а кто нет.