Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 50 из 248

– Вам и нанести первый удар по мячу. Выстрелите в облака. Хватит одной слабой молнии.

Она подчиняется. Немного удивленная этой просьбой, она целится из своего анха в облачный слой. От попадания ее молнии светлые облака «Земли‐18» собираются вместе, густеют и становятся сначала темно-серыми, потом непроницаемо черными тучами. В них уже сверкают молнии, не имеющие отношения к нашим анхам. Нам видны только мигающие белые точки. От них из атмосферы планеты к ее поверхности тянутся нити. Из черных туч обрушивается вниз бурный ливень.

Посейдон манит нас к шару, полюбоваться этим зрелищем. Все борозды на планете наполняются буроватой водой. Разделяющие континенты глубокие впадины понемногу затопляются. Долины уходят под воду, появляются озера, порой вода из них выплескивается, по поверхности вьются реки, ветвящиеся на речки и ручьи.

Потом дождь прекращается, словно тучи иссякли полностью. Черная пелена сереет, белеет, становится прозрачной и, наконец, рассеивается. Пространство между атмосферой и поверхностью планеты заполняется воздухом, вода становится темно-синей.

Посейдон включает свет.

– Настает самый интересный момент всей вашей учебы. Прямо здесь и сейчас мы создадим Жизнь.

Он пишет на доске: «Сотворение Жизни» и ниже:

0. Начало. Космическое яйцо.

1. Материя. Минералы.

2. Жизнь. Растения.

Мне вспоминается энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания Эдмонда Уэллса: 2, растения. Горизонтальная черта под кривой, опора на землю, любовь к свету…

Посейдон учит нас, что делать. Нужны крохотные импульсы молнии на нити ДНК с точностью до атома. Так мы запишем программу живого существа. Это будут как бы перфорации на древних лентах, аналогичные будущим компьютерным программам. Посейдон уточняет, что важно зафиксировать эту память ядром.

Мы вольны помещать на нити ДНК все, что придет нам в голову. Мы будем программировать цвет, размер, форму, вкус, разные варианты толщины кожицы, прочность, долговечность.

Просто невероятно, чего можно наворотить при помощи всего-навсего водорода, кислорода, углерода и азота, ведь все живое – это сочетание этих четырех атомов. Все остальное сделает программирование ДНК.

– Для каждого своего творения, – продолжает Посейдон, – вы должны найти способ питания и способ размножения. Нащупывайте, изобретайте, ищите решения. Давайте волю своей фантазии. Без колебаний заселяйте пропасти в морских глубинах, пещеры, трещины, саму поверхность океанов. Действуйте по собственному усмотрению. У вас есть несколько часов. Будет время исправить ваши сочинения и приспособить их к заданным климатическим условиям.

Мы уподобляемся автомеханикам с выпачканными отработанным маслом руками, когда ныряем вглубь клеток. Я вожусь с последовательностями ДНК, как будто ремонтирую двигатель. Потом укладываю хромосомы в ядра, как провода в мешок. Поначалу все мои структуры неудачны. Оболочка моей клетки непрочная или же ДНК моего ядра слишком невероятна.

Но постепенно я проникаю в загадку взаимодействия, происходящего в моих изделиях, и получаю самую элементарную форму жизни, сферическую бактерию с одной-единственной клеткой, содержащей ядро и его ДНК.

Ответ на первый вопрос Посейдона – о способе питания – таков: моя бактерия поглощает свет путем фотосинтеза и кусочки органических молекул, остатки забракованных моими соучениками черновиков. Ответ на второй вопрос – о размножении – прост: партеногенез. Клетка делится на две новые клетки, совершенно идентичные материнской.

Я подглядываю за Фредди Мейером, работающим рядом со мной.

У него уже получилось нечто многоклеточное, типа водоросли. Рауль сварганил очень простой вирус, стойкий и способный питаться и размножаться. Эдмонд Уэллс изготовил губку, питающуюся не только светом, но и газом. Благодаря системе фильтрации его творение не травится кислородом, ранее ядовитым для любой формы жизни. Благодаря этой энергетической подпитке оно отрастило нити и с их помощью передвигается. Мата Хари не стала тянуть, а взяла и изобрела половое размножение: созданные ею организмы не делятся, а соединяются и смешивают свои генетические коды.

– Недурно!

– Пришлось нелегко, – признается она. – Я прошла через стадию каннибализма: один организм хватал другой для соединения двух ДНК. Я поняла, что лучше будет действовать в два приема: сначала слить две клетки в организм с двумя ДНК, а потом получить третью, сочетание двух.

– 1 + 1 = 3, – шутит Эдмонд Уэллс.

В данный момент этот девиз кажется мне невероятно сильным. Как только возникла жизнь, формула 1 + 1 = 3 стала секретом эволюции. Посейдон, бродящий за нашими спинами и проверяющий, как идут наши дела, решает поддержать Мату Хари. Другие ученики спешно копируют эту революционную систему, позволяющую выйти из цикла одиночного воспроизводства и перейти к размножению с участием двух отдельных особей.

Мы строим и разрушаем, совершенствуем наши прототипы, создаем все более сложных существ. Тут и планктон, и дафны, и черви. Некоторые уже замахиваются на рыб, но Посейдон их останавливает. Ничего с глазами, ничего со ртом, не отходить пока что от растительного мира, от второго уровня.

Мы принимаем эти ограничения. Моя «Пенсонетта» – розовое водное растение, бледное, но стойкое. Она размножается на раз-два благодаря системе фильтрации а-ля Эдмонд Уэллс и половому механизму моего собственного изобретения – выбросу гамет в воду. Короче, в ней собраны все последние находки.

«Разорбакетта» Рауля – анемона с длинными щупальцами. Эдмонд трудится над «Уэллсеттой», сиреневой водорослью, смахивающей на салат, с системой капсул, наполненных воздухом, благодаря которым она может держаться на воде и, следовательно, получать больше кислорода и света. Меня это восхищает, ведь моя глубоководная «Пенсонетта» получает кислород только из воды и довольствуется слабым светом, просачивающимся через верхние слои воды.

«Хариетта» Маты Хари – простой красный цветок, растущий из земли. Его сердцевина регулярно выплевывает в воду гаметы, которые, встречаясь с другими гаметами, рождают другое растение. Они уже кишат в первобытном океане, и я замечаю, что разнообразное половое размножение всех этих растений помогает каждому приспосабливаться к среде обитания.