Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 49 из 248

Сын Кроноса и Реи, Посейдон, что значит – «тот, кто поит», был, как и его братья, проглочен новорожденным собственным отцом, но Зевс вернул его к жизни. Будучи его братом, он стал олимпийским богом и получил морское царство. Он властвовал над морскими приливами, насылал ураганы, заставлял бить источники.

Бок о бок с Зевсом он сражался с Титанами и великанами, обрушивая на них отломленные океанскими валами скалы.

Когда владыка Олимпа прогнал с трона их отца Кроноса, он предложил Посейдону подводный дворец в Эгейском море, в Беотии. Но этого оказалось мало, и тот, претендуя на покровительство, метнул свой трезубец в акрополь Афины, где до сих пор остался колодец с соленой водой. Городу Афины, находившейся неподалеку, угрожали теперь огромные волны. Посейдон поставил Афине условие: откажись от матриархата, перейди к патриархату и к культу его самого. Женщины города лишались права голоса, дети переставали носить их имя. Афине это было не по нраву, пришлось вмешаться самому владыке Олимпа, чтобы предотвратить братоубийственную войну.

Женившись не нереиде Амфитрите, Посейдон по-прежнему не чурался романов с богинями и нимфами. После того, как он вступился за Афродиту, застигнутую в объятиях Ареса, та родила ему двух сыновей, Родоса и Герофила. Гея родила от него Антея, великана, питавшегося львами в Ливийской пустыне. Деметра, желая сбежать от морского бога, обернулась кобылицей, но Посейдон обернулся жеребцом и покрыл ее, что привело к рождению говорящего коня Ариона с человечьей ногой.

Медуза тоже отдалась богу морей прямо в храме Афины, в наказание за это богиня взмахом своего копья лишила Медузу былой красоты, вместо прекрасной шевелюры у нее был теперь клубок змей. Она родила от Посейдона крылатого коня Пегаса. Были у Посейдона и другие отпрыски-чудища: получеловек-полурыба Тритон, циклоп Полифем, великан Орион.

Но Посейдон продолжал мечтать о своем собственном царстве. Он сговорился с Аполлоном о свержении Зевса, который, раскусив их замысел, приказал им построить для царя Ламедона укрепления Трои. Царь смертных нарушил свое обещание расплатиться с богами, за это Посейдон наслал на него морское чудище, разрушившее город.

Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V (по Франсису Разорбаку, вдохновлявшемуся «Теогонией» Гесиода, 700 г. до н. э.)

46. Время растений

Понедельник, день Луны

[4]

[По-французски «понедельник» – «Lundi», слово образовано от «луны» – «Lune» (прим. пер.).]

. Дворец Посейдона на Елисейских Полях похож снаружи на эфемерный замок из песка, возведенный на пляже и ждущий очередного прилива, чтобы исчезнуть. Внутри дворец смахивает на рыбацкий склад: лодки, сети, раковины, амфоры. Вдоль стен аквариумы с водорослями, анемонами и разноцветными кораллами.

Сегодняшний наш преподаватель – великан с квадратной седой бородой. Он не выпускает из рук трезубец и всюду таскает его с собой, скрежеща им по полу. Выражение его лица не предвещает нам ничего хорошего. Сердито глядя на нас, он грохочущим голосом зовет:

– Атлас!

Атлас водружает на подставку посреди зала «Землю‐18» и ретируется без привычного нытья.

Посейдон подходит к шару и смотрит на него через линзу своего анха, как следователь, ищущий отпечатки на месте преступления.

– И вы называете это «миром»!

Мы испуганно ежимся на своих скамьях.

– А я говорю, что есть планеты, из-за которых следует краснеть их создателям! – Он ударяет трезубцем по своему письменному столу. – С тех пор как я стал богом-учителем, я ни разу не видел такого жалкого мира. Чего вы надеетесь добиться с этим убожеством, даже недотягивающим до сферы?

Учитель встает и прохаживается перед помостом, то грозя нам трезубцем, то зло дергая себя за бороду.

– Сплошь бугры! Никуда не годится! Вы, живо за Кроносом!

Ученик, в которого он ткнул пальцем, молча вскакивает и исчезает, чтобы вернуться с все таким же растрепанным, как и в прошлый раз, богом времени.

– Ты меня звал?

– Да, Отец. Видали, каким мусором намерен пользоваться новый курс в качестве мира-исходника?

Кронос смотрит на нашу работу в свой окуляр часовщика, кривится и отвечает извиняющимся тоном:

– Кажется, когда я дал им космическое яйцо, все было в норме…

– Значит, все испортил Гефест. Приведи его, ученик! – командует бог морей.

Тот же самый гонец бежит за богом-кузнецом. Тот появляется, поддерживаемый двумя женщинами-роботами, заботящимися о его равновесии. Он тут же понимает, что с «Землей‐18» не все в порядке, и начинает рассматривать ее через линзу своего анха.

– Сойдет… Отличное – враг хорошего, – бурчит он.

Раздражительный Посейдон не может этого стерпеть.

– Вот как? Отказываюсь иметь дело с этой «Землей‐18»! Делайте что хотите, либо исправьте мне эту, либо я жду «Землю‐19».

Мы помалкиваем. Если наши преподаватели не могут сговориться, то нам, новичкам, не престало встревать.

– Новая планета, что с нее взять? – возражает Гефест. – Все начать сначала – значит задержаться с учебной программой. Нет уж, не капризничай, берись за этот несовершенный мир.

Отец и сын поедают друг друга свирепыми взглядами. Посейдон первым опускает глаза и вздыхает.

– Хотя бы убери эти бугры, Гефест.

Бог-ювелир неохотно подчиняется, ему помогает бог времени: он ускоряет ход часов, чтобы быстрее остыли вулканы, с которыми возится первый.

– Теперь дело за тобой, мы сделали все, что смогли, – говорит Гефест, жестом приказывающий своим женщинам-роботам увезти его в его кресле на колесиках. Им помогает Кронос, тоже спешащий унести ноги.

– Несовершенный мир на минеральной стадии никогда не преобразуется в совершенный мир на более продвинутых этапах эволюции, – бубнит Посейдон после ухода своей родни. – Планета – все равно что живое существо. Ей надо дышать. Вы никогда не задавались вопросом, почему хлебная корка такая неровная? Взгляните на эту халтурную планету!

Максимально сильной молнией из своего трезубца он улучшает «Землю‐18» в некоторых местах и выпрямляется с хмурым видом.

Гаснут последние огнедышащие горы, как свечи на юбилейном торте, из них продолжает валить в небо белый дым, переходящий в облака. Из облаков получается атмосфера, понемногу кутающая планету, как ватная фуфайка.

– Кто получил самую высокую отметку на прошлом уроке? – спрашивает бог морей, гася в зале свет.

Руку поднимает Сара Бернар.