Страница 45 из 248
Я с болью в сердце наблюдал за гибелью «Земли‐17», уничтоженной потопом и льдом, а теперь, при рождении «Земли‐18», испытываю прилив надежды. Она похожа на шоколадное пирожное – горячее, только из духовки. На коричневый хрустящий шарик.
39. Энциклопедия: рецепт шоколадного торта
Ингредиенты на 6 персон: 250 г черного шоколада, 120 г масла, 75 г сахара, 6 яиц, 6 полных столовых ложек муки, 3 столовых ложки воды.
Подготовка: 15 мин. Приготовление: 25 мин.
Растопить шоколад в водной бане на слабом огне до получения ароматной кремообразной массы. Добавить масло, сахар, муку, непрерывно помешивать до достижения однородности массы.
Добавить в нее по одному яичные желтки.
Взбить белки до устойчивых пиков, аккуратно ввести их в шоколадную массу. Поместить массу в форму с предварительно обмазанными маслом стенками. Поставить на 25 мин. в духовку с температурой 200 °C (позиция термостата 7). Фокус в том, чтобы корочка вышла твердой, а внутренность – нежной. Для этого нужно следить за тортом и иногда вынимать его между 20-й и 25-й минутами. Торт готов, когда его середина уже не жидкая, но погруженный в него и извлеченный наружу нож оказывается едва покрыт шоколадом.
Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V.
40. Рождение мира
Соль, съедобный минерал с мощным вкусом, так и тянет взять еще. Продолжается наше вкусовое ученичество. Я все подсаливаю и подсаливаю, пока во рту не начинает щипать. В дополнение к соли нам подают сырые яйца. Выходит, при каждом приеме пищи мы в буквальном смысле глотаем урок дня.
Мы возвращаемся в Амфитеатр, там предлагается отпраздновать рождение «Земли‐18».
К глухому барабанному бою добавляется под радостную музыку звук еще одного инструмента, сопровождающего наш переход к Гефесту, – полых бронзовых колокольчиков, воспроизводящих своим дружным звоном металлическим шум в кузнице.
Образуются пары, начинается танец. Многие берутся за руки, живое кольцо окружает громоздящуюся в центре арены «Землю‐18». Кажется, что вся планета со своими новенькими каштановыми континентами подрагивает в ритме музыки.
Я жду появления Афродиты, но в этот вечер с нами нет богов-учителей. Похоже, они решили дать нам отпраздновать без них рождение нашего нового мира. Рауль предлагает воспользоваться этим, чтобы улизнуть и без спешки построить новое переправочное средство.
– Можно мне с вами? – спрашивает своим низком голосом Эдит Пиаф.
– Дело в том, что нас и так уже…
– Добро пожаловать! – обрывает меня Фредди Мейер, не позволив дать певице от ворот поворот.
Наша группа танатонавтов, сопровождаемая Матой Хари и Эдит Пиаф, незаметно ускользает от остальных и спускается в тоннель под Восточной стеной. Уже через несколько минут мы попадаем в Синий лес и торопимся к реке.
Уже ясно, что плот – не спасение от сирен. Эдмонд Уэллс и Фредди Мейер берутся за чертежи настоящей лодки. Для равновесия мы положим на ее дно тяжелые камни. Мы молча переплетаем стебли тростника, Эдит Пиаф затягивает узлы. Мы с Мэрилин готовим длинные шесты – отгонять сирен. Фредди нечто мастерит в сторонке и прячет в большой мешок.
Сумерки постепенно сменяются ночной тьмой. Наши источники света – светлячки. К нам присоединяются лирохвост и косоглазый грифон, чтобы оказать какую-нибудь помощь. Потом появляется неожиданный гость – малолетний сатир, тут же хватающий Мэрилин за ляжки. Она его отталкивает, он тянет ее за край тоги. Стоит ей от него отделаться, как он начинает приставать к Эдит Пиаф, та тоже его отгоняет. Сатир не унимается и донимает всех нас по очереди, тянет за тоги, как будто хочет показать что-то важное.
– Чего ему надо? – не выдерживает Рауль.
Сатир прерывает свои приставания и четко произносит:
– Чего ему надо. Чего ему надо. Чего ему надо.
Мы ошарашенно поворачиваемся к нему.
– Ты умеешь говорить?
– Ты умеешь говорить, ты умеешь говорить, – обезьянничает сатир.
– Он повторяет только то, что слышит, – ворчит Мэрилин.
– Он повторяет только то, что слышит, он повторяет только то, что слышит, – вторит ей сатир.
– Это не сатир, а эхо какое-то… – фыркаю я.
– Эхо какое-то. Эхо какое-то. Эхо какое-то.
В его руках появляется панфлейта, он извлекает из нее три ноты, и тут же сбегаются другие козлоногие сатиры обоих полов.
– Ситуация усложняется, – вздыхает Фредди Мейер.
– Усложняется, усложняется, усложняется, – подхватывает хор сатиров, этот звук похож на песню дровосеков.
Я вспоминаю, как мне, смертному, навязывал ту же самую несносную игру мой ребенок. Опять эффект зеркала: «Я говорю то, что говоришь мне ты». В медицинском институте нам рассказывали, что больной эхолалией навязчиво повторяет последнюю фразу любого своего собеседника.
Один из сатиров хватает лиану и тоже принимается связывать тростник. Они копируют не только наши слова, но и занятия, тем лучше.
– Вроде бы они готовы нам помогать, – смягчается Мэрилин.
Собралось уже два десятка этих желающих повторять наши движения.
– Готовы помогать, готовы помогать.
Мы больше их не отгоняем, присутствие сатиров нас уже не стесняет.
Трудно назвать наше изделие лодкой, но все же этот челнок прочнее прежних плотов.
Прежде чем в него сесть, Фредди Мейер достает из своего мешка веревку и привязывает один ее конец к стволу дерева. Раввин всегда знает, что делает, и мы не задаем ему вопросов.
Мы по одному садимся в челнок и беремся за весла. Сатиры толкают нас к стремнине, но сами не намерены залезать в челнок.
– Спасибо, что помогли, – говорю я.
– Спасибо, что помогли, спасибо, что помогли, – звучит дружный ответ.
Сначала плавание проходит без проблем. Над нами снуют светлячки, освещая пену, которую взрезает челнок. Непроницаемая вода почти неподвижна. Фредди, сидящий на корме, разматывает веревку. В черном небе сияют три луны.